Липкое бордовое пятно медленно расползалось по кремовому шелку, лежавшему у меня на коленях. Ледяной вишневый сок мгновенно впитался в тонкую материю, неприятно охлаждая кожу. В воздухе повис тяжелый аромат жженого сахара, переспелых ягод и дорогих духов Оксаны — от их резкости у меня всегда начинала пульсировать голова.
— Ой, Дарина, вот ведь неловкость какая! — Оксана всплеснула руками, и на запястьях громко звякнули массивные золотые браслеты. Графин она неторопливо вернула на стол. Губы сложились в сочувственную гримасу, но в прищуренных глазах читалось откровенное удовольствие. — Совсем ослабли руки. Хотела морс аккуратно налить, а ты так не вовремя подвинулась.
За большим круглым столом, заставленным блюдами с запеченной осетриной и хрустальными салатниками, на секунду воцарилась тишина, которая тут же сменилась приглушенными смешками. Ярина, тётя мужа, грузная дама в нелепом платье с пайетками, отложила вилку.
— Да пустяки, Оксана. Ей этот оттенок даже идет, — усмехнулась она, промакивая губы салфеткой. — Прямо как рабочий фартук на овощебазе. Дарина у нас привычная к таким вещам.
Я продолжала сидеть прямо, разглядывая испорченное платье. Вокруг гудел банкетный зал загородного эко-отеля «Лесные Озера». Играл джаз-бэнд, позвякивали приборы, между столами сновали официанты в накрахмаленных рубашках. Оксана с размахом отмечала свой юбилей — по-королевски, с показной щедростью. Именно сюда я настойчиво просила Тараса её не привозить. Но Тарас, как обычно, поступил по-своему.
Он сидел справа от меня. Когда графин опасно накренился, даже не пошевелился. Теперь Тарас нервно тянул за тугой воротник рубашки и делал вид, будто увлеченно изучает карту напитков.
— Тарас, позови официанта, пусть принесет влажное полотенце, — произнесла я ровным голосом.
— Да брось, Дарина, сходи сама в уборную, застирай, — отмахнулся он, не поднимая взгляда. — Оксана же нечаянно. У неё праздник, не устраивай сцен.
— Нечаянно графины под таким углом не наклоняют, — тихо сказала я, но за столом меня услышали все.
Оксана театрально прижала ладонь к груди.
— Вы только посмотрите! Я к ней со всей душой, в приличное общество пригласила, а она дерзит! — голос свекрови стал громче. — «Убирайся в свою глушь, нищенка!» — расхохоталась Оксана, наблюдая, как я салфеткой пытаюсь собрать сок. — Приехала из своего Переяслава с одним чемоданом, вцепилась в моего сына, и ещё осмеливается голос повышать!
Я перестала тереть ткань и аккуратно положила скомканную бордовую салфетку на край тарелки.