Семь лет назад я и правда вышла из поезда на пригородной станции в тонкой куртке и с дешёвой сумкой из дерматина. Мой родной Переяслав медленно чах после закрытия единственного крупного завода, и оставаться там значило добровольно похоронить любые перспективы. В этот отель меня приняли уборщицей в СПА-зону. Я таскала мокрые полотенца, оттирала плитку вокруг бассейна, по двенадцать часов за смену вдыхая едкий запах хлорки.
Тарас до сих пор был уверен, что я перекладываю бумаги где-то в подсобке. Ему так было удобнее. Перед роднёй он с удовольствием изображал успешного добытчика, рассказывая, как «тянет на себе» провинциалку.
В действительности Тарас трудился обычным менеджером по продажам. Почти вся его зарплата уходила на выплаты за автомобиль бизнес-класса, купленный ради статуса, и на бесконечные прихоти Оксаны. А вот продукты, аренду квартиры, коммуналку и бытовую химию тихо и без лишних разговоров оплачивала я.
Он даже не догадывался, что уже на втором году работы я обратила внимание на странности в расходе дорогой косметики для обёртываний. Кто-то списывал элитные кремы литрами. Я вытащила пустые банки из мусорных контейнеров, сопоставила их с графиком процедур, аккуратно свела всё в таблицу в клетчатой тетради и молча положила её на стол генеральному директору, Михайло.
Седовласый, жёсткий руководитель вызвал меня к себе на следующий день. Спустя неделю заведующая СПА лишилась должности за хищения, а меня перевели на склад младшим кладовщиком. Дальше — бухгалтерские курсы по выходным, бессонные ночи над таблицами в экселе, а затем и переход в отдел аудита.
Три года назад разразился кризис. Отель увяз в долгах: поставщики требовали расчёта, заполняемость просела почти до нуля. Михайло слёг — серьёзные проблемы со здоровьем выбили его из колеи. Тогда я сутками не выходила из его кабинета: заново вела переговоры с подрядчиками, жёстко сокращала раздутые сметы, искала инвесторов. Мне удалось вытащить «Лесные Озёра» из минуса. И когда Михайло понял, что больше не в силах управлять делами, он предложил мне соглашение: я принимаю на себя полное руководство и все долги, а он передаёт мне мажоритарную долю.
— Дарина, ну что ты застыла, как статуя? — голос Ярины вырвал меня из воспоминаний. — Сходи умойся. Людям аппетит портишь.
В этот момент негромкий джаз, звучавший фоном, оборвался. Музыканты опустили инструменты. На небольшую деревянную сцену в центре зала поднялся ведущий вечера — высокий мужчина в строгом тёмном костюме. Он легонько постучал по микрофону.
— Дамы и господа, прошу минуту внимания, — прозвучал его густой баритон. В зале постепенно стихли разговоры и звон бокалов.
— Мы обязательно вернёмся к поздравлениям нашей пр…