Тарас тяжело вздохнул: — Ну… пока да. Ремонт там остановился, сосед сверху заливает, ей просто некуда идти.
— Ясно. То есть ты всё решил без меня.
— Да ничего я не решал! Просто так сложились обстоятельства. Ты же понимаешь.
— Я понимаю лишь одно, — спокойно ответила Оксана. — В моём доме теперь хозяйничает Людмила, а я, выходит, словно квартирантка.
Он посмотрел на неё с раздражением: — Ты всё преувеличиваешь! Людмила нормальная, к ней просто нужно привыкнуть.
— Привыкнуть? — с горечью усмехнулась Оксана. — Вот ты и привыкай. Я — не собираюсь.
Людмила, разумеется, всё слышала. Она появилась на кухне в нужный момент, держа кружку и делая вид, будто зашла случайно. — Оксана, что ты так волнуешься? Мы же семья. Нужно уметь делиться.
— Я делилась, — резко ответила Оксана. — Всем. Пространством, временем, даже мужем — только теперь это стало полностью твоим.
Людмила вспыхнула: — То есть я, по-твоему, виновата?
— Да, — Оксана посмотрела ей прямо в глаза. — Виновата.
Повисла тишина. Тарас опустил взгляд.
На следующий день всё случилось стремительно. Оксана поднялась раньше остальных, собрала документы, аккуратно сложила их в папку. Затем присела на диван и написала Тарас записку: «Я не выгоняю тебя, Тарас. Просто мне нужно пожить в тишине. Поймёшь — возвращайся. Нет — значит, не судьба».
Она тихо закрыла за собой дверь, спустилась вниз и глубоко вдохнула прохладный воздух. Пахло влажной листвой и свежим хлебом из булочной на углу.
По дороге к остановке мысли путались. Слёз не было — внутри стояла странная тишина. Без истерик, без надрыва, только ясность.
Она отправилась к подруге Леся — та недавно развелась и снимала однокомнатную квартиру на окраине. — Да ты, Оксана, героиня, — сказала Леся, разливая чай. — Я бы уже на второй день выставила их обоих.
— Никакая я не героиня, — устало откликнулась Оксана. — Просто не хочу жить в чужом доме. Даже если формально он мой.
Прошло три недели. Тарас не звонил. Оксана тоже не писала. Работа шла своим чередом: отчёты, звонки, бухгалтерия. По вечерам она включала сериалы, варила пельмени и впервые за долгое время спала спокойно.
Но однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стоял Тарас — небритый, с потухшим взглядом. — Можно войти? — тихо спросил он.
Она молча отошла в сторону.
— Людмила уехала к сестре, — начал он, не поднимая глаз. — Сказала, что я ей больше не сын. Я, Оксана, думал, что поступаю правильно, а в итоге всё только испортил.
— «Испортил» — слишком мягко сказано, — ответила Оксана.
Он опустился на стул, провёл руками по лицу. — Я не хотел выбирать, понимаешь? Боялся, что ей там плохо. А вышло так, будто я предал тебя.
— Так и вышло, — спокойно сказала Оксана.
Он поднял на неё взгляд. — Может, попробуем ещё раз? Без Людмила. С чистого листа.
Она долго молчала. Потом подошла к окну и посмотрела во двор — фонари, мокрый асфальт, редкие прохожие. Всё то же, что и месяц назад, но ощущалось иначе.
— Тарас, я тебя люблю, — наконец произнесла она. — Но теперь я иначе смотрю на жизнь. Я столько лет строила всё сама, чтобы быть независимой, чтобы ничего не бояться. А потом позволила тебе и Людмила превратить меня в тень.
Он хотел что-то сказать, но она остановила его жестом. — Я не злюсь. Просто поняла, что хочу быть хозяйкой — не только квартиры, но и своей судьбы.
Она повернулась к нему. — Не знаю. Может быть, когда-нибудь. Но сейчас — всё.
Тарас поднялся, опустил глаза. — Прости, Оксана.
Она кивнула. Он ушёл тихо, аккуратно закрыв дверь.
Поздним вечером Оксана заварила чай, включила лампу и устроилась на подоконнике. За стеклом моросил мелкий дождь. В кухне было тепло, пахло лимоном и свежестью. Она смотрела на огни города и думала: «Счастье — это не когда тебя понимают, а когда ты не предаёшь себя».
Телефон вспыхнул сообщением — от Леся: «Ну что, как ты?» Оксана ответила: «Живу. Наконец-то — по-настоящему».
Она погасила свет, легла и улыбнулась. Не от радости — от внутреннего покоя. Впервые за долгое время в квартире не звучали чужие голоса, не было навязанных советов и чужой воли.
Только её дыхание, мерное тиканье часов и дождь за окном. И этого было достаточно.