Денис, сын Ярослава, появлялся реже, но с размахом. Ярослав привозил его, когда они с Оксана собирались куда-нибудь выбраться – в кино, в ресторан, к друзьям. «Наталья, мы ненадолго, часа на два». Эти два часа неизменно растягивались до шести или семи. Денис оставался ночевать, и только утром Ярослав заезжал за ним.
Наталья оставляла Денис у себя с ночёвкой, а Ярослав забирал его лишь утром.
Наталья варила внукам кашу, жарила оладьи, выводила их гулять в парк, укладывала спать и читала сказки перед сном. Ей это было по душе. Она чувствовала себя нужной. Однако силы уже были не те, что десять лет назад. Колени ломило, спину тянуло после каждого наклона, давление то и дело подскакивало. А лекарства требовали денег, которых постоянно не хватало.
Как-то раз Валерия привезла двойняшек и, помогая им снять куртки в прихожей, будто между делом сказала:
– Мам, слушай, ты в среду не посидишь с ними? У Александр корпоратив, а мне надо причёску сделать.
– Валерия, в среду у меня приём у врача.
– Перенеси, мам. Причёска же! Мастер только на среду окно нашёл.
Наталья перенесла запись. По привычке. Всю жизнь она откладывала своё ради детей. Ей казалось: стоит отказать – обидятся, станут реже звонить, перестанут привозить внуков. И останется она одна в своей однокомнатной квартире – с геранью на подоконнике и звенящей тишиной.
Но перелом случился в самый обычный будний день.
Наталья зашла в аптеку за лекарствами. Протянула рецепт, фармацевт назвала сумму – тысяча восемьсот гривен. Она раскрыла кошелёк: две купюры по тысяче и немного мелочи. Если купить всё необходимое, на оставшиеся двести гривен придётся прожить ещё пять дней до пенсии. Пять дней – на двести гривен.
Она всё же расплатилась. Вышла, присела на скамейку у подъезда. Смотрела на двор: качели, песочница, детская площадка. Через два дня Валерия снова привезёт двойняшек на целую субботу. Наталья поведёт их гулять, потом накормит, займёт играми, уложит спать. А вечером Валерия заберёт детей – загорелая после солярия, с ароматом дорогих духов.
И вдруг Наталья позволила себе мысль, которую гнала прочь уже много месяцев: они ею пользуются. Не нарочно, не со зла. Просто привыкли. Привыкли, что мама всегда на подхвате, всегда свободна и согласна. Что мама – бесплатная няня, кухарка и прачка в одном лице. Что «пенсии хватает», значит, помогать ей не обязательно. А она пусть помогает – с детьми, с уборкой, с готовкой. Ведь бабушке же это радость.
Радость… Она действительно обожала внуков. Но радость – это когда сидишь с ними по собственному желанию, когда есть силы и лёгкость. А если после дня с двумя четырёхлетними ураганами невозможно разогнуться, а вечером считаешь деньги на хлеб – это уже не радость. Это использование. Мягкое, вежливое, семейное, но всё равно использование.
В субботу утром позвонила Валерия.
– Мам, через час завезём Кира и Роман! Готовь оладушки!
– Валерия, – спокойно ответила Наталья. – Сегодня я не смогу.
В трубке повисла пауза – долгая, растерянная.
– В смысле не сможешь? Мам, у нас с Александр планы!
– Понимаю. Но и у меня сегодня есть планы.
– Какие ещё планы? – в голосе Валерия звучала обида, словно мать сказала нечто невероятное.
– Мои личные. Я хочу отдохнуть. У меня болит спина, поднялось давление. Мне нужен день для себя.
– Мам, ну не выдумывай! Они же спокойные! Кира порисует, Роман мультики посмотрит. Тебе и делать ничего не придётся!
– Спокойные? В прошлый раз Роман карниз в комнате сорвал. Пришлось соседа просить, чтобы прикрутил обратно.
– Ну он же мальчик! Они все такие!
– Валерия, я сказала – нет. Сегодня нет.
Наталья отключила телефон и ещё долго стояла в коридоре, прижимая его к груди. Сердце билось быстро. За много лет она впервые отказала дочери. Впервые произнесла «нет». И далось это куда тяжелее любого «да».
Минут через двадцать позвонил Ярослав.
– Мам, Валерия сказала, ты не захотела с детьми сидеть?
– От чего устала? Ты же на пенсии, мам. Целыми днями дома сидишь.
Эти слова – «целыми днями дома сидишь» – полоснули больнее ножа. Сижу, значит. Как барыня. На своих девятнадцати тысячах.
– Ярослав, – произнесла она медленно и твёрдо. – Я дома потому, что у меня болят ноги и мне тяжело ходить. Я дома потому, что после ваших визитов с внуками мне нужно два дня, чтобы прийти в себя. И я дома потому, что моей пенсии хватает только на еду и лекарства, и больше ни на что.