Валерия подняла глаза на мать, словно решаясь сказать что-то важное.
– Мам, я хочу, чтобы мы всё это исправили. Мы вчера разговаривали с Ярославом. Договорились каждый месяц переводить деньги. По пять тысяч с каждого. В итоге десять тысяч тебе – на лекарства и хозяйственные расходы. Это не обсуждается, мам, и отказываться не нужно.
– Валерия, мне как-то неловко.
– Мам, это не милостыня. Это наш долг. Мы сами виноваты, что раньше об этом не подумали.
Наталья ничего не ответила. Десять тысяч. Для неё это была бы серьёзная поддержка. Значит, можно покупать необходимые препараты, не выбирая между таблетками и продуктами. Можно перестать отсчитывать дни до пенсии. Можно наконец взять себе новые тапочки – старые совсем износились, и по квартире она давно ходила в носках.
– Ладно, – тихо произнесла она. – Спасибо.
– И ещё, мам, – Валерия внимательно посмотрела на неё. – По поводу внуков. Я всё поняла. Больше не буду привозить детей к тебе каждые выходные. Захочешь увидеть их – скажешь. Мы сами приедем. Или все вместе соберёмся на обед. Но без этих «мам, посиди, мне срочно в солярий».
– Я люблю внуков, Валерия. И скучаю по ним.
– Я знаю. Но одно дело – любить, и совсем другое – быть бесплатной няней. Ты дала мне это понять. Спасибо тебе, мам. Хотя было больно.
– Мне тоже было больно. Когда дверь аптеки закрылась, а в кошельке осталось двести гривен.
Валерия закрыла лицо ладонями.
– Не надо, мам… Пожалуйста. Мне и так тяжело.
– Я не для того это говорю, чтобы тебе было тяжело. Я хочу, чтобы такого больше не повторялось.
Они сидели за кухонным столом, пили чай. Валерия рассказывала о двойняшках: Кира научилась писать своё имя, а Роман больше не срывает карнизы, зато теперь разбирает розетки. Наталья слушала, смеялась – и впервые за долгое время смех был искренним, без натуги.
Вечером позвонил Ярослав.
– Мам, я перевёл тебе на карту. Пять тысяч. И так будет каждый месяц, первого числа.
Он произнёс это коротко, почти сухо, будто слова давались с трудом. Но всё же сказал. И Наталья это услышала.
– В субботу приедем. С Оксаной и Денисом. К обеду. Если ты не против.
– Конечно, нет. Только оладьи печь уже не буду – спина не выдержит. Давайте лучше закажем пиццу. Денис её любит?
Ярослав неожиданно рассмеялся, словно не ожидал такого предложения.
– Ещё как любит. Мам, мы всё привезём сами. И пиццу, и остальное. Ты просто открой дверь.
В субботу они собрались всей семьёй. Сначала приехали Ярослав с Оксаной и Денисом. Чуть позже подтянулась Валерия с Александром и двойняшками. Квартира была тесной, и когда все разместились на кухне, свободного места почти не осталось. Роман тут же юркнул под стол, Кира устроилась у бабушки на коленях, Денис деловито раскладывал тарелки.
Оксана принесла салат. Валерия – пирог, покупной, но вкусный. Александр открыл коробки с пиццей. Ярослав вынул из пакета большой торт с кремовой розой посередине.
Они сидели плечом к плечу, передавали куски пиццы через детские головы. Роман опрокинул стакан с компотом, Оксана быстро вытерла лужу, Валерия рассмеялась, а Денис увлечённо рассказывал длинную историю о школьном хомяке, который однажды сбежал из клетки.
Наталья наблюдала за всем этим и понимала: вот ради чего стоило однажды сказать «нет». Не из-за денег. И не из принципа. А чтобы дети увидели в ней не удобную функцию, а живого человека. Уставшего, нуждающегося в поддержке и заботе – так же, как когда-то они нуждались в ней.
После обеда дети дружно мыли посуду, толкаясь у раковины. Наталья сидела в кресле, укрыв ноги пледом, а Кира рисовала для неё картинку – домик с дымком из трубы и большое солнце с лучами, похожими на ресницы.
– Наталья, это твой дом, – сказала Кира. – А это мы все внутри.
– Очень красивый домик, – улыбнулась Наталья. – А это кто рядом?
– Это ты. В новых тапочках.
Наталья рассмеялась. Потом взглянула на свои ноги в протёртых носках и решила, что завтра обязательно купит себе новые тапочки. Тёплые, мягкие, с нескользящей подошвой. Теперь она могла себе это позволить. Не потому, что вдруг разбогатела. А потому что её дети наконец вспомнили: она тоже человек.
Вечером, когда все разъехались, Наталья повесила рисунок Киры на холодильник рядом с фотографиями. Домик с дымком, солнце с ресницами и бабушка в новых тапочках. Самая дорогая картина на свете.