— Это я упираюсь? Это ты никак не можешь оторваться. От Лилии, от её мнения, от её привычки принимать решения за тебя.
После этих слов в прихожей повисла тяжёлая пауза, и по тому, как Лилия резко поднялась, стало ясно — спокойным этот разговор уже не останется.
Лилия резко поднялась со стула.
— Если бы не я, ты бы понятия не имела, как с ним жить! Я его вырастила и лучше всех знаю, что ему нужно!
— Так и живите с ним, — невозмутимо произнесла Владислава. — У вас это отлично выходит.
В прихожей воцарилась тишина — из тех, что либо заканчиваются нервным смехом, либо громким хлопком двери.
— Ты сейчас серьёзно? — приглушённо спросил Богдан.
— Более чем. Сегодня переночуешь у Лилии. А дальше разберёмся.
— Нет. Это выбор. И ты его уже сделал.
Дверь захлопнулась резко, но без криков и театральных жестов. Владислава осталась одна и неожиданно ощутила лёгкость. Пространство будто расширилось, стены перестали давить. Даже воздух стал другим — свободным.
Прошла неделя. Без утренних придирок, без шороха пакетов из магазина, без звонков с допросами: «А Матвей ты витамины даёшь? Он у тебя какой-то бледный». Владислава впервые спокойно пила кофе в полной тишине и не ожидала, что кто-то начнёт обсуждать, достаточно ли он крепкий.
Но в их семье затишье никогда не означало покоя надолго.
В пятницу к дому подкатила старая «ГАЗель». Владислава выглянула в окно и увидела, как рабочие выносят мебель: массивный сервант, кресла цвета выгоревшего кофе, коробки с надписью «Богдан. Личное».
Она спустилась на крыльцо.
Из машины появилась Лилия, сияющая так, будто только что одержала победу.
— Богдан возвращается. Вы помирились. Я решила, что хватит устраивать этот цирк.
— Вы решили? — Владислава усмехнулась. — Как любопытно.
Следом вышел Богдан, старательно избегая её взгляда.
— Владислава, давай без детского сада. Мне нужно где-то жить. Это и мой дом тоже.
— Я здесь жил. Я вкладывался.
— Чем именно? Запасами пива в холодильнике?
— Он мужчина! Он содержал семью!
— Серьёзно? Советами?
Грузчики замерли, ожидая, чем всё закончится.
— Разгружать ничего не надо, — твёрдо сказала Владислава. — В дом вы это не занесёте.
— Ты об этом ещё пожалеешь, — сквозь зубы бросила Лилия. — Мы подадим в суд. Всё, что нажито в браке, делится.
Внутри у Владиславы будто похолодело, но голос её оставался спокойным.
— Дом достался мне по завещанию ещё до брака. Документы у меня. Можете попробовать.
Богдан заговорил торопливо, сбиваясь:
— Владислава, я тебе не враг. Просто пойми, я устал выбирать между вами. Мне непросто.
— Тебе непросто? — она внимательно посмотрела на него. — А мне было легко, когда Лилия называла меня выскочкой? Когда обсуждала мою мебель и мой характер? Ты хоть раз сказал ей «достаточно»?
Лилия шагнула вперёд.
— Это ты разрушила семью!
— Нет, — спокойно ответила Владислава. — Я просто перестала её обслуживать.
Мебель снова погрузили в «ГАЗель». Машина уехала, оставив после себя запах бензина и несбывшихся притязаний.
Владислава стояла на крыльце, крепко сжимая ключи. Она понимала — это не финал, а только начало. Лилия не из тех, кто сдаётся, и Богдан не привык отступать, не попытавшись взять реванш.
Через два дня в почтовом ящике её ждало судебное уведомление.