Она могла бы уехать. Быстро собрать самое необходимое, взять Михайло и исчезнуть в другом городе.
На карте оставались небольшие сбережения — на первое время их бы хватило. Но Роман знал, где работает её подруга Оксана, у которой можно было переждать первое время.
Ему был известен и адрес двоюродной тёти в Буче — единственной родственницы, оставшейся у Ганны после смерти родителей. Он без труда разыскал бы её.
И тогда всё повторилось бы, только в следующий раз он мог не вернуть Михайло так скоро.
Ганна не решилась рисковать.
Роман оформил крупный кредит, заложив квартиру, которая теперь юридически принадлежала ему. Ганна собственными глазами видела бумаги: двенадцать миллионов гривен сроком на десять лет.
Эти средства он вложил в автомобильное дело — снял помещение в Мукачево, приобрёл первую партию машин. Ганна была уверена: предприятие развалится, партнёры подведут, покупателей окажется мало, и через полгода он вернётся ни с чем, признав поражение.
Однако всё сложилось иначе.
Дело постепенно набирало обороты — сначала медленно, словно тонкий ручей, пробивающийся сквозь камни.
Роман стал возвращаться поздно, вымотанный, но удовлетворённый. За ужином он делился с Ганной историями о первых клиентах, удачных продажах, планах расширения.
Она молча слушала, соглашаясь кивком, ставила перед ним тарелки, стирала его рубашки и выполняла всё, что полагается примерной супруге.
Спустя год появился второй салон. Ещё через два — третий.
Он принял на работу управляющих, бухгалтера, юриста. Доходы выросли, и Роман начал щедро тратить на семью.
Он подарил Ганне норковую шубу — настоящую, не ту искусственную, которую она носила последние годы. На годовщину вручил золотые серьги с бриллиантами.
Позже купил ей новый автомобиль, заявив, что прежний «не соответствует статусу жены успешного предпринимателя».
Ганна принимала подарки без выражения чувств. Шубу надевала, потому что зимой действительно холодно.
Серьги носила — иначе Роман начинал расспрашивать, почему они лежат в шкатулке. На новой машине ездила, потому что на ней удобнее отвозить Михайло в школу и на тренировки по плаванию.
Они путешествовали всей семьёй. Мальдивы зимой, Таиланд весной, Испания летом.
Ганна лежала на белом песке, смотрела на прозрачную бирюзовую воду, ощущала тепло солнца — и вспоминала, как сын когда-то сидел на скамейке в февральский мороз в тапках на босу ногу. На фотографиях, которые Роман выкладывал в социальные сети, она улыбалась.
Счастливая семья. Заботливый муж. Благодарная жена.
Никто не догадывался, как всё обстоит на самом деле.
Михайло подрастал, учился в школе, трижды в неделю ходил в бассейн. Тот зимний вечер почти стёрся из его памяти, и Ганна радовалась этому.
Как-то он поинтересовался, почему они перебрались в новую квартиру, и она ответила, что папа хорошо заработал и купил жильё просторнее. Михайло кивнул и вернулся к компьютеру.
Он не знал, каким образом отцу досталась прежняя квартира. И знать не должен был.
Пять лет пролетели, слившись в один бесцветный день.
Ганна работала, готовила, поддерживала порядок, занималась сыном. Роль жены и матери она исполняла безукоризненно.
Роман ни разу не усомнился в ней. Она играла слишком убедительно, а он был слишком поглощён делами, чтобы замечать детали.
Однажды весной Ганна проснулась и поняла, что Роман лежит неподвижно.
Они находились в своей просторной спальне в квартире в Скадовске, купленной два года назад. Её разбудила непривычная тишина.
Обычно Роман храпел, и за годы она свыклась с этим звуком. Теперь стояла тишина.
Ганна повернулась к мужу: он лежал на спине, с открытыми глазами, без малейшего движения. Она коснулась его шеи, пытаясь нащупать пульс.
Она спокойно поднялась, прошла на кухню и поставила чайник.
Достала масло, сыр, сделала бутерброд.
Позавтракала, запивая горячим чаем. Затем вымыла чашку, убрала крошки и вернулась в спальню.
Тогда Ганна взяла телефон и набрала скорую.
— Мой муж не дышит, — произнесла она ровно. — Похоже, его больше нет.
После похорон Ганна проводила дни в конторах нотариусов и юристов: подписывала документы, оплачивала сборы. Всё имущество Романа перешло к ней — три автосалона, две квартиры, банковские счета.
Всего за несколько недель она стала очень обеспеченной женщиной.
Квартиру на Будапештской, которую Роман когда-то у неё отобрал, Ганна продала первой. Оставаться там она не могла.
Слишком многое напоминало о прошлом — и далеко не только о родителях.
Спустя год Ганна сидела на кухне своей квартиры в Скадовске и смотрела в окно. За стеклом стоял март, весенний вечер, огни отражались в воде.
Михайло давно спал у себя в комнате. В доме было тихо.
Ганна размышляла о справедливости. О её странных законах.
О том, что иногда достаточно выждать.
Она поднялась, подошла к буфету и выдвинула верхний ящик. В глубине, за салфетками и свечами для праздничных ужинов, лежал маленький стеклянный флакон.
Пустой. Ганна вынула его, подошла к раковине и тщательно ополоснула, хотя делала это уже не раз.
Затем аккуратно завернула в бумажное полотенце и отправила в мусорное ведро — под картофельные очистки и использованные чайные пакетики.
В тридцать восемь лет люди редко уходят просто так.
Но знать об этом никому было не нужно.