Юлия замешивала тесто, когда лежавший на столешнице телефон вдруг задрожал. Она вытерла ладони о фартук, взглянула на дисплей и увидела имя старшей дочери.
Анастасия почти никогда не звонила с утра — обычно ограничивалась сообщениями, поэтому Юлия сразу ответила.
— Мам, я возвращалась из магазина и увидела Полина на лестничной площадке. Она сидит у нашей двери без куртки.
Я звоню Богдан, стучу, а он не открывает.
Юлия переспросила, не сразу улавливая смысл сказанного. Пятилетняя Полина — на холодной лестнице в подъезде, где зимой температура едва поднимается выше нуля. Картина не укладывалась в голове.
Богдан должен быть дома — он взял выходной. И всё же дверь оставалась запертой.
— Закутай её своим шарфом и ждите меня. Я уже выезжаю.
Юлия кинула фартук на спинку стула, схватила сумку с автомобильными ключами. Из комнаты выглянула её сестра Марта, раскладывавшая тарелки к завтрашнему празднику.
— Пока не понимаю. Что-то с детьми.
Не дожидаясь лифта, Юлия выбежала из квартиры и поспешила вниз по лестнице, на ходу застёгивая пуховик. К сестре она приехала ещё затемно, около половины седьмого, чтобы избежать пробок и помочь с приготовлением ко дню рождения её мужа.
Теперь нужно было мчаться обратно через весь город — из Киев в Харьков, а утренние заторы только начинались.
Ведя машину, Юлия пыталась найти разумное объяснение. Может, Богдан снова уснул после её ухода. Или зашёл в душ и не услышал ни звонков, ни стука.
Она притормозила у подъезда, не думая о правилах парковки. Быстро набрала код домофона, ворвалась внутрь и, не желая терять ни секунды, побежала вверх по ступеням.
На седьмом этаже сидели обе дочери. Пятнадцатилетняя Анастасия присела рядом с Полина, обняла её и укутала своим шарфом, поверх накинув расстёгнутую куртку.
Полина не плакала — лишь смотрела на мать сухими, перепуганными глазами.
— Она всё это время здесь? — Юлия опустилась рядом и коснулась рук младшей. Пальцы были ледяными.
— Да. Я минут десять звонила в дверь.
Юлия поднялась и достала ключи. Верхний замок поддался, но когда она толкнула дверь, та не сдвинулась. Богдан заперся изнутри.
Она нажала на звонок и не отпускала кнопку. Пронзительный треск разнёсся по подъезду, за стеной залаяла чья‑то собака.
Прошла минута. Юлия убрала руку и прислонилась ухом к двери. Внутри — абсолютная тишина: ни шагов, ни голосов, ни работающего телевизора.
— Богдан! — она ударила кулаком по дереву. — Открой! Я знаю, что ты дома!
Ответа не последовало.
Юлия обернулась к дочерям. Полина начала дрожать — то ли от холода, то ли от страха.
Оставаться здесь больше было бессмысленно.
— Пойдёмте в машину. Поедем к Лариса.
Она подняла Полина на руки, и они спустились вниз. В салоне Юлия включила печку на максимум, направив горячий воздух на заднее сиденье, где устроились девочки.
Анастасия достала из багажника плед, который Юлия всегда возила с собой на случай долгих поездок, и укутала сестру.
По пути во Львов Юлия безуспешно набирала номер мужа. Телефон Богдан был включён, но каждый раз вызов обрывался после первого гудка.
Значит, он видел, кто звонит, и намеренно сбрасывал. Что происходит, Юлия не понимала.
Когда она уезжала в пять утра, Богдан ещё спал — всё было как обычно. Накануне они не ссорились, не выясняли отношений, не обсуждали ничего серьёзного.
Перед сном он поцеловал её и пообещал присмотреть за девочками, пока она помогает сестре.
Лариса, мать Богдан, жила в старой двухкомнатной квартире на первом этаже. Свекровь вязала внучкам носки, по праздникам пекла пироги, сидела с Анастасия, когда Юлия вышла на работу после декрета.
Их отношения складывались ровно — насколько это вообще возможно между невесткой и свекровью. Юлия собиралась оставить детей у Лариса, а затем вернуться домой и разобраться с мужем.
Полина, согревшись под пледом, задремала на заднем сиденье. Измотанная холодом и переживаниями, она уснула за несколько минут до приезда.
Юлия осторожно вытащила дочь из машины, стараясь н
Юлия бережно вынула уснувшую дочь из машины, стараясь не потревожить её сон, и направилась к подъезду. Анастасия шла позади, придерживая плед, чтобы тот не соскользнул.