Лариса распахнула дверь. Её взгляд скользнул по лицу Юлии, затем задержался на Анастасии и, наконец, остановился на Полине. Лицо свекрови помрачнело: губы сжались, между бровями пролегла резкая морщина.
— Анастасия, проходи, — произнесла Лариса, отступая в сторону и пропуская старшую внучку. — А эту в дом не впущу.
Юлия не сразу осознала смысл сказанного. Она смотрела на свекровь, ожидая продолжения, объяснений — хоть чего-нибудь.
Но Лариса молчала, загораживая вход и глядя на младшую девочку так, словно перед ней был чужой ребёнок.
— Простите, я не поняла, — тихо сказала Юлия. — Что вы имеете в виду?
— Ты всё прекрасно поняла. Младшую я к себе не пущу. Пусть о ней заботится её настоящий отец. Мой сын этим больше заниматься не станет.
Полина проснулась от резких голосов. Приподняв голову с плеча матери, она увидела бабушку и, как обычно при встрече, потянула к ней руки.
— Я не понимаю, о чём вы говорите, — у Юлии перехватило дыхание. — Полина — дочь Богдана. Моя и Богдана.
— Перестань лгать, — голос свекрови стал громче. — Я давно догадывалась, а вчера вечером разложила фотографии и всё поняла. У неё совсем другие глаза, не наш нос и подбородок.
Я сказала об этом Богдану, и он со мной согласился.
Полина заплакала. Смысла слов она не понимала, но злость в голосе бабушки и её холодный взгляд почувствовала сразу.
Юлия крепче прижала дочь к себе.
— Вы ошибаетесь. Полина похожа на мою бабушку по маминой линии. Я показывала вам альбом со старыми снимками два года назад, на её дне рождения. Тогда вы сами говорили, что сходство очевидно.
— Тогда я заблуждалась. Теперь рассмотрела внимательнее.
Анастасия, уже переступившая порог, остановилась и обернулась.
— Лариса, это неправда.
— Анастасия, ты ещё ребёнок и не разбираешься в таких вещах. Взрослые порой совершают поступки, о которых потом жалеют. Твоя мама оступилась, а теперь твой отец страдает. Заходи, поговорим спокойно.
Юлия перехватила Полину поудобнее, освободив руку, и взяла старшую дочь за ладонь.
— Мы уходим. Анастасия, идём.
Она развернулась и направилась к машине. За спиной Лариса крикнула что-то о правде, которая всё равно всплывёт, но Юлия даже не оглянулась.
Посадив девочек на заднее сиденье и пристегнув их, она заняла место водителя и выехала со двора.
Теперь картина утра сложилась полностью: свекровь накрутила Богдана, и он поверил в этот абсурд.
Юлия поехала к сестре. По её лицу Марта всё поняла сразу и при детях лишних вопросов задавать не стала.
Она увела Полину в комнату, устроила её на диване, включила мультфильмы и принесла кружку какао. Анастасия села рядом с младшей сестрой.
После этого Марта вернулась на кухню, где Юлия сидела за столом, уставившись в одну точку.
Юлия начала с самого начала — со звонка дочери и до разговора с Ларисой. Марта слушала, не перебивая, лишь изредка недовольно цокала языком. Когда рассказ закончился, она налила сестре горячего чая и поставила чашку перед ней.
— Что собираешься делать?
— Поеду домой. Поговорю с ним. Попытаюсь всё объяснить.
Юлия оставила детей у сестры и отправилась к себе. По дороге она мысленно прокручивала предстоящий разговор, подбирая аргументы, которые могли бы убедить мужа.
Она предложит сделать тест ДНК — это развеет любые сомнения. Снова покажет фотографии бабушки, где сходство бросается в глаза.
Машина Юлии остановилась во дворе. Поднявшись на лифте, она подошла к двери, достала ключи и повернула верхний замок.
Щёлкнуло. Затем она провернула ключ в нижнем.
Он тоже оказался открыт.
Юлия вошла в тёмную прихожую, нащупала выключатель и включила свет.
Рядом с курткой Богдана на вешалке висела женская шуба, а под ней стояли изящные сапоги на каблуках — маленького, примерно тридцать шестого размера.
Из спальни доносились два голоса — мужской и женский. Богдан говорил тихо, с той самой ласковой интонацией, какой когда-то обращался к Юлии в первые годы их брака.
Женщина отвечала смехом.
Юлия медленно прошла по коридору и остановилась перед дверью.
Юлия тихо прошла по коридору и замерла у двери спальни. Секунду подержав ладонь на ручке, она всё же нажала её и распахнула дверь.