Но стоило мне осторожно заговорить о необходимости коррекции, как Александра тут же обрывала меня неизменным: «Это их изюминка!».
Идиллия рухнула неожиданно — из гостиной донёсся грохот. Выяснилось, что «изюминки» устроили беготню и опрокинули аккуратную стопку книг Арсена.
— Да ничего страшного! — поспешно воскликнула свекровь, не дав мне и рта раскрыть. — Это же дети, им надо двигаться.
Арсен, услышав шум, вошёл и без лишних слов начал собирать книги. К вещам он всегда относился трепетно.
— Пожалуйста, поосторожнее, — спокойно произнёс он. — Это энциклопедия.
— Ой, какой зануда, — закатила глаза Александра. — Арсен, ты прямо как маленький дед. Девочки просто играют.
И тут Ганна произнесла то, ради чего, похоже, и затевался весь разговор. Сделав глоток чая, она оглядела внучек — перепачканных в шоколаде, визжащих от восторга, — затем перевела взгляд на моего сына, аккуратно возвращавшего книги на полку, и отчётливо сказала:
— Вот у моей Александры дети воспитанные, живые, непосредственные. А твой… Слишком зажатый. Тяжёлый характер.
На кухне повисла тишина. Даже холодильник будто умолк, ожидая развязки. Арсен застыл, затем медленно повернулся к бабушке, потом посмотрел на меня. В его глазах не было слёз — только безмолвный вопрос: «Со мной что-то не так?».
Во мне поднялась ледяная ярость. Та самая, от которой не бьют посуду, а начинают говорить предельно вежливо — и оттого особенно жёстко.
— Ганна, — начала я с улыбкой, которая не коснулась глаз. — Полагаю, вы путаете «воспитанность» и «вседозволенность». Это разные понятия. При желании могу принести словарь.
— Валерия, не умничай! — вмешалась Александра. — Мама говорит правду. Твой Арсен вечно сидит букой, слова из него не вытянешь. А мои девочки — открытые миру!
— Открытые миру не вытирают руки о чужие шторы, — невозмутимо заметила я, кивнув на Диану, которая как раз занималась этим.
Александра вспыхнула, но ответить не успела. Из коридора раздался пронзительный вопль — и это был вовсе не детский крик.
Мы кинулись туда. Картина предстала во всей красе: Диана и Кира загнали Богдана в угол. Кира тянула кота за хвост, а Диана пыталась водрузить ему на голову кукольный чепчик. Богдан шипел и вырывался, но когти так и не выпускал.
— А ну, отойдите! — резко сказал Арсен.
Он не стал читать нотации. Просто шагнул вперёд, перехватил руку кузины, державшей хвост, и твёрдо, без грубости, отвёл её в сторону. Кот молнией метнулся прочь и исчез под ванной.
— Ты что делаешь?! — взвизгнула Диана, хотя Арсен её даже не толкнул. Она тут же рухнула на пол, разыгрывая трагедию с размахом провинциальной сцены. — Мама! Он меня ударил!
Александра налетела на моего сына, словно хищная птица.
— Ты что творишь, ненормальный?! Зачем ты трогаешь ребёнка? Псих! Весь в своего чокнутого отца!
— Не смей повышать голос на моего сына, — произнесла я тихо, но в этом спокойствии звенел металл.
Однако Александру уже было не остановить.
— Да я вас сейчас… Мама, ты видела?! Это всё твоё воспитание, Валерия! Вырастила садиста!
Арсен стоял бледный, сжатые кулаки выдавали, как сильно его трясёт от обиды, но отступать он не собирался.