— Они мучили Богдана, — твёрдо сказал он.
— Они издевались над Богданом, — произнёс он твёрдо. — Я этого не допущу.
— Да это всего лишь зверёк! — закричала Александра. — А перед тобой дети!
В этот момент дверь кабинета распахнулась.
На пороге появился Тарас. В очках и в домашней, но безупречно отглаженной рубашке он выглядел так, будто его отвлекли от подписания международного соглашения ради выяснения ссоры в песочнице. Он не повышал голос — просто молчал. И это молчание подействовало сильнее любого крика: Александра, ещё секунду назад готовая крушить всё вокруг, осеклась на полуслове.
Тарас неспешно снял очки, аккуратно протёр их краем рубашки и снова надел.
— Что здесь происходит? — спросил он. Голос звучал ровно и спокойно, как гладкая линия горизонта.
— Тарас! — мгновенно заголосила свекровь, переключаясь на интонацию «обиженной сироты». — Твой сын толкнул Диану! Она чуть руку не повредила! Мы всего лишь зашли в гости, а тут такое…
Тарас перевёл взгляд на лежащую на полу Диану. Та, заметив дядю, сразу забыла о необходимости плакать и с любопытством уставилась на его домашние тапки. Затем он посмотрел на Александру, чьё лицо всё ещё пылало праведным гневом рыночной торговки. И только после этого обратился к Арсену.
— Арсен, доклад, — коротко распорядился он.
— Они дёргали Богдана за хвост. Ему было больно. Я убрал её руку. Не бил. Просто убрал, — чётко, почти по-военному отчитался сын.
— Лжёт! — взвизгнула Александра.
Тарас поднял ладонь. Одного жеста оказалось достаточно — в комнате воцарилась полная тишина.
— Богдан! — позвал он.
Из ванной показалась рыжая мордочка. Кот, прижав уши, перебежками добрался до хозяина. Тарас наклонился, внимательно осмотрел хвост, осторожно провёл рукой по шерсти. Богдан тихо мяукнул, словно жалуясь.
— Александра, — Тарас выпрямился. — Собирай детей.
— То есть как? — растерялась золовка. — Мы даже чай не допили…
— Чаепитие закончено. Собирай детей и уходи.
— Тарас, ты выгоняешь родную сестру из-за кота? — ахнула Ганна. — Ты вообще слышишь себя? Это же дети! Они просто играли!
Тарас посмотрел на мать тем самым взглядом, которым обычно встречал учеников, не выучивших урок о причинах падения Римской империи.
— Мама, — произнёс он тихо, и от этой мягкости у меня по спине пробежали мурашки. — В моём доме есть правила. Первое — мы не обижаем слабых. Второе — мы не лжём. Твои «воспитанные» внучки нарушили оба.
— Я ещё не договорил, — он не повысил тон ни на йоту. — Александра, твои дети не умеют вести себя в обществе. Это факт. Ты это поощряешь. Тоже факт. Но на моей территории действуют мои законы. Здесь никто не имеет права называть моего сына психом. И никто не смеет мучить моё животное.
Александра застыла с приоткрытым ртом. Она привыкла к мужчинам двух типов — либо бесхарактерным, как её супруг, либо грубым и крикливым. С холодной, аргументированной твёрдостью ей сталкиваться ещё не приходилось.
— Валерия, ну скажи ему что-нибудь! — взмолилась свекровь.
Я подошла к мужу и встала рядом, плечом к плечу.
— А что именно сказать, Ганна? — спокойно ответила я, пожав плечами. — Тарас прав. И, к слову, как логопед добавлю: у девочек выраженные трудности с фонематическим слухом и артикуляцией. Подобное нередко возникает, когда в воспитании отсутствует система.