Конверт плюхнулся прямо в тарелку с грибным супом, взметнув вверх россыпь брызг. Жирные капли осели на белоснежной скатерти, несколько попали мне на кожу, но я даже не шелохнулась. Не отрываясь, смотрела на разбухающий бумажный прямоугольник, который постепенно пропитывался бульоном.
— Здесь триста тысяч, — произнесла Александра ровным, почти деловым тоном, словно перечисляла покупки для дома. — Этого хватит на процедуру, реабилитацию и билет до твоей глуши. В одну сторону.
В зале негромко звучал джаз, официанты бесшумно лавировали между столами, гости смеялись и звенели бокалами. А у меня внутри будто захлопнулась дверь — стало тесно и нечем дышать.
Я посмотрела на Богдана. Моего Богдана. Три года мы просидели за одной партой в университете, делили на двоих порцию фастфуда и строили планы, споря о том, как назовём первенца. Теперь он съёжился, втянул голову в плечи и с ожесточением терзал вилкой ни в чём не виноватый стейк.
— Богдан? — собственный голос показался мне чужим и едва слышным. — Ты… ты вообще это слышишь?
Он дёрнул щекой, но взгляда не поднял.
— Орися, мама права… — пробормотал он, продолжая смотреть в тарелку. — Сейчас неподходящий момент. У меня стажировка в городской прокуратуре, карьера только начинается. Репутация должна быть безупречной. А тут… подгузники, бессонные ночи. Ты должна понять.
— Понять? — в горле запульсировал горячий ком. — То есть наш ребёнок — это пятно на твоём послужном списке?
— Не смей играть на чувствах! — резко бросила Александра.
Её ухоженное лицо покрылось красными пятнами. Она наклонилась вперёд, и золотые браслеты звякнули о стол.
— Ты, приезжая, решила своим положением выбить себе прописку в Полтава? Не надейся. Мой сын — элита, будущий прокурор города. А ты кто? Дочь архивариуса?
Сбоку тихо хихикнула Светлана, не отрываясь от телефона:
— Мам, она всерьёз рассчитывала породниться с нами. Представляешь? У неё отец за копейки в пыли бумаги перебирает.
Я медленно расправила плечи. Страх отступил, уступив место звенящей пустоте.
— Мой отец служит в судебном архиве, — спокойно произнесла я. — И он порядочный человек. В отличие от вас. Заберите деньги. Я справлюсь без вашей помощи.
Поднявшись из-за стола, я ощутила, как предательски дрожат колени.
— Сама? — взвизгнула Александра. — Нет уж! Ты не испортишь моему сыну жизнь проверками и требованиями выплат. Сделаешь процедуру — и точка. Иначе я тебя уничтожу.
Она вскочила так резко, что опрокинула бокал с красным вином. Тёмное пятно расползлось по скатерти. Я попыталась уйти, но она вцепилась мне в локоть и свободной рукой ударила.
Хлёсткий звук пощёчины перекрыл музыку. Щёку обожгло, голова дёрнулась в сторону. В ресторане воцарилась гнетущая тишина.
— Нищенка! — прошипела она прямо мне в лицо. — Исчезни отсюда! Чтобы духу твоего рядом с нами не было!
Богдан даже не поднялся со стула.
Я вырвала руку и направилась к выходу. В спину впивались десятки взглядов — люди смотрели на униженную девушку. Но слёз не было. Они закончились.