Я сидела на кухне, согревая ладони о чашку с горячим чаем, и впервые за долгое время ощущала, как мрак вокруг начинает понемногу расступаться.
Понедельничное утро в семье «элиты» оказалось совсем не таким бодрым, как они привыкли.
Александра как раз отчитывала администратора за неудачно подобранные цветы в холле клиники, когда автоматические двери внезапно заблокировались. В помещение вошли люди — много людей. Одни были в форме и с оружием, другие — в строгих костюмах, с папками под мышкой.
— Что здесь происходит?! — сорвалась на крик она. — Вы вообще понимаете, с кем разговариваете? Я сейчас мужу позвоню!
Мужчина в очках невозмутимо раскрыл удостоверение.
— Проводится выемка документов в рамках расследования. Всем немедленно отойти от компьютеров.
Александра побледнела. В этот момент в её ладони задрожал телефон — звонил супруг.
— Александра! — кричал он так громко, что его слышали все вокруг. — У меня проверки на всех объектах! Счета заморожены! Банк расторг договор! Нас внесли в чёрный список!
— Захар, у меня тоже… здесь следователи…
— Кому ты перешла дорогу?! Мне уже звонили серьёзные люди. Сказали, что мы слишком далеко зашли! Что окончательно потеряли чувство меры!
Колени у Александры подогнулись, и она медленно осела прямо на пол в холле клиники.
Тем временем Богдан находился в кабинете начальника отдела кадров городской прокуратуры. Ещё утром он мысленно примерял на себя синий мундир.
Руководитель — седой, полный мужчина — без лишних слов закрыл его личное дело и отодвинул папку к краю стола.
— Вы нам не подходите.
— То есть как? — растерялся Богдан. — У меня диплом с отличием!
— Ваша мать сейчас даёт показания. А отец объясняет происхождение финансовых операций. Прокуратура осуществляет надзор за соблюдением закона. С подобной семейной историей нам сотрудники не нужны. Проверку вы не прошли.
— Но при чём здесь я?!
Богдан вышел на крыльцо, пытаясь осмыслить происходящее. Мир, который ещё утром казался незыблемым, за несколько часов рассыпался. Банковские карты заблокированы. Машину сестры эвакуировали за долги отца.
И вдруг в памяти всплыло одно лицо — Орися. И её отец. Тот самый «мелкий архивариус».
Богдан дрожащими пальцами набрал её номер.
— Орися! — почти выкрикнул он. — Это беспредел! Отца прижали, клинику опечатали, меня выгнали! Попроси своего отца вмешаться! Пусть свяжется с кем нужно! Мы всё компенсируем!
На том конце повисла пауза, а затем прозвучал ровный голос:
— Мой отец взяток не берёт, Богдан. Он просто выполняет свою работу.
— Какую ещё работу? Он же всего лишь бумаги перекладывает!
— В этих бумагах — вся ваша история. И все ваши просчёты. Вчера ты швырнул мне деньги. Считай, что папа просто выдал вам сдачу.
Вечером они приехали всей семьёй. На обычном такси экономкласса.
На лестничной площадке нашей «сталинки» стояли трое: Александра — без макияжа, в нелепом пуховике, словно постаревшая на десяток лет; её муж — осунувшийся, с дрожащими руками; и Богдан, не поднимающий глаз от пола.
Я распахнула дверь, но в сторону не отступила.