Вечер складывался тихим и размеренным. Лилия хозяйничала у плиты, заканчивая ужин к возвращению мужа с работы. Аромат курицы, обжаренной с травами, растекался по просторной кухне их новой квартиры в центре города. Они обосновались здесь всего шесть месяцев назад, и Лилия всё ещё с особым удовольствием ощущала уют и достаток, созданные её стараниями. Дорогая обстановка, продуманные детали интерьера, современная техника — каждая мелочь подчёркивала, что хозяева уверенно стоят на ногах.
Ровно в семь щёлкнул замок входной двери. Лилия невольно улыбнулась — Богдан отличался редкой пунктуальностью, и именно эта черта когда-то покорила её. Шесть лет назад она влюбилась в его надёжность и умение обеспечить спокойную, устроенную жизнь. Немолодой, но подтянутый и аккуратный, он всегда производил впечатление человека, на которого можно опереться.
— Милый, ужин почти готов! — крикнула она, не отходя от плиты, где начинал пузыриться соус.
Богдан вошёл на кухню, однако вместо привычной лёгкости в его движениях ощущалось напряжение. Он лишь коротко кивнул, опустился на стул и тяжело выдохнул. Плечи поникли, а между бровями пролегла складка.
— На работе проблемы? — Лилия повернулась к нему, вытирая руки полотенцем. В груди неприятно кольнуло предчувствие.
— Нет, дело не в работе, — он избегал её взгляда, водя пальцами по столешнице. — Мне звонила Алина.
Лилия замерла. По спине пробежал холодок. Алина — двадцатитрёхлетняя дочь Богдана от первого брака. О ней почти не говорили, а виделись и того реже — последний раз мельком на его дне рождения полгода назад. Высокая светловолосая девушка, удивительно похожая на отца, всегда вызывала у Лилии сложную смесь раздражения и тревоги. В ней было напоминание о прежней жизни мужа — о другой любви и другой семье.
— И что ей нужно? — голос Лилии стал ледяным.
— У неё неприятности, — Богдан вздохнул. — Она рассталась с парнем, с которым снимала квартиру. Ей сейчас некуда идти.
Лилия аккуратно положила полотенце на стол, но внутри всё уже кипело.
— И ты предложил ей пожить у нас? — в словах зазвенел металл.
— Лилия, это моя дочь. Я не мог оставить её без помощи, — в его тоне слышалась просьба о понимании, но за ней стояла твёрдость принятого решения.
— Ты забыл, о чём мы договаривались? Перед свадьбой ты пообещал: прошлое остаётся позади. Никаких бывших жён, никаких взрослых детей в нашей жизни!
— Помню. Но ситуация действительно срочная. Ей правда некуда податься.
— А её мать? Твоя бывшая? — Лилия скрестила руки, до боли сжимая пальцы.
— Ульяна перебралась в Одессу с новым мужем. Квартира у них небольшая, да и отношения с Алиной непростые… — он говорил тихо, почти виновато, но отступать не собирался.
Что-то внутри Лилии оборвалось. Она с силой поставила сковороду на плиту, и соус брызнул на идеально чистую поверхность.
— По нашему уговору, милый, твоя взрослая дочь жить с нами не будет! Пусть отправляется к родной матери! — каждое слово звучало резко, разрывая атмосферу уюта.
Ужин прошёл в гнетущем молчании. Позже Богдан устроился в гостиной с ноутбуком и открыл папку со старыми фотографиями — теми, которые Лилия никогда не видела. На снимках оживала его прежняя жизнь: свадьба с Ульяной, рождение Алины, её первые шаги, школьные утренники.
Ульяна смотрела с фотографий молодой, с густыми каштановыми волосами и живым взглядом. Они познакомились в университете — ему было двадцать, ей девятнадцать. Влюбились, поженились на третьем курсе и никогда не сожалели об этом решении. Через два года появилась Алина. Это было светлое время: Ульяна занималась дочерью, а Богдан работал в научно-исследовательском институте, делая первые шаги как инженер.
Их брак длился двадцать лет — от счастья к постепенному отчуждению. Развод прошёл без громких сцен: они просто отдалились. Ульяна всё больше времени проводила в школе, Богдан полностью сосредоточился на карьере. Алина тогда была подростком и тяжело переживала разлад, хотя старалась этого не показывать.
Две десятилетия совместной жизни уместились в одной компьютерной папке. Иногда Богдану казалось, что всё это случилось не с ним.
С Лилией он познакомился вскоре после развода. Ему было сорок пять, ей — тридцать. Она работала в бухгалтерии его компании. Яркая, энергичная, амбициозная — полная противоположность Ульяне — она сразу привлекла его внимание. Рядом с ней он снова почувствовал себя молодым.
Их отношения развивались стремительно, и спустя полгода они расписались. С самого начала Лилия дала понять: она не желает иметь дело с его прошлым. «Мы начинаем с чистого листа», — говорила она. И Богдан, ослеплённый чувствами, согласился.
Лилия вошла в комнату и остановилась, заметив на экране старые фотографии. Лицо её исказилось.
— Снова перебираешь прошлое? — с горечью спросила она.
— Пытаюсь понять, как помочь Алине, — Богдан поспешно закрыл папку, чувствуя неловкость.
— Почему ты обязан её спасать? Ей двадцать три. Пусть сама разбирается.
— Она ещё учится. Подрабатывает, но на аренду одной квартиры денег не хватает. Тем более сейчас, — он говорил спокойно, хотя внутри сомневался.
Лилия села напротив, выпрямившись.
— Богдан, когда мы познакомились, ты сказал, что свободен. Мы строили планы — наши планы. О дочери ты почти не говорил. Я считала, что эта глава закрыта. А теперь выясняется, что ты постоянно на связи с ними и готов превратить наш дом в приют.
В её голосе звучали не только упрёки, но и страх потерять своё.
— Я никогда не отрицал, что у меня есть дочь, — устало ответил Богдан. — Просто видел, что тебе неприятно это слышать. Но я всё равно остаюсь её отцом.
— Тебя не было рядом, когда ей нужен был отец. Ты ушёл к мне, помнишь? — Лилия направилась к двери. — А теперь решил изображать заботливого папу? Не поздновато ли?
Слова ударили в самое больное место. После развода с Ульяной он действительно редко видел Алину, увлёкшись новой жизнью. Глядя на снимки, он остро чувствовал, сколько пропустил.
Лилия вышла, оставив его одного. Богдан закрыл ноутбук и откинулся в кресле. Телефон завибрировал — сообщение от Алины: можно ли приехать завтра? Он коротко ответил «да», решив не продолжать разговор сегодня.
Несмотря на протесты Лилии, в субботу Алина всё же приехала. Богдан встретил её у метро и помог донести тяжёлую сумку. Увидев осунувшееся лицо дочери и покрасневшие глаза, он почувствовал, как сжалось сердце.
— Как ты, Алина? — спросил он, обнимая её.
— Нормально, Богдан, — она попыталась улыбнуться. — Спасибо, что позволил пожить у вас. Я ненадолго — только пока не найду жильё.
— Оставайся столько, сколько потребуется, — твёрдо произнёс он, хотя внутри тревожился.
По дороге домой Алина рассказала о расставании с Марк. Три года вместе, съёмная квартира, общие планы — и вдруг он сообщил, что встретил другую и уходит.
Самое паршивое, пап, что квартира оформлена на него.
«Самое ужасное, пап, что жильё записано на него. Мне пришлось выехать за два дня, я даже вещи нормально собрать не успела», — голос Алины предательски дрогнул, но она изо всех сил держалась, чтобы не расплакаться.