Богдан молча стиснул её ладонь, не находя подходящих слов. Впервые за долгие годы он остро почувствовал, насколько мало участвовал в жизни дочери. Будь он рядом раньше, возможно, она бы не связалась с этим Марком. А если и связалась бы, он сумел бы поддержать её раньше и не довёл бы всё до такого.
Когда они переступили порог квартиры, Лилия устроилась в гостиной с глянцевым журналом. Увидев падчерицу, она лишь мельком подняла взгляд и недовольно поджала губы — этого жеста было достаточно, чтобы выразить её отношение.
«Здравствуйте, Лилия», — Алина неловко застыла в прихожей, ощущая себя чужой в этом доме.
«Привет», — сухо отозвалась Лилия, демонстративно переворачивая страницу. «Богдан, покажи Алине гостевую. Я пока накрою на стол».
Комната для гостей оказалась крошечной — скорее, кладовкой с узким диваном и маленьким столиком. Выбора, впрочем, не было. В трёхкомнатной квартире отца имелась ещё одна свободная спальня — просторная и светлая, — но Лилия превратила её в кабинет с гардеробной. От этой мысли у Алины неприятно защемило внутри.
«Извини за такие условия, Алина», — Богдан занёс её сумку и виновато отвёл взгляд. «Это временно. Найдёшь что-нибудь подходящее — и всё наладится».
Она едва заметно улыбнулась:
«Всё нормально, пап. Спасибо, что не оставил меня на улице».
За ужином разговор не складывался. Лилия почти не участвовала, Богдан пытался оживить беседу расспросами об учёбе и планах.
«Я заканчиваю университет, осталась защита диплома. Потом хочу искать работу по специальности», — объясняла Алина, избегая смотреть на Лилию, увлечённо листавшую что-то в телефоне.
«И какая у тебя специальность?» — с лёгкой насмешкой поинтересовалась Лилия, наконец подняв глаза.
«Графический дизайн».
«Замечательно. Ещё одна творческая натура, которая годами будет жить за счёт родителей», — Лилия отпила вина, подчеркнув последнее слово и взглянув прямо на Богдана.
«Лилия!» — одёрнул её Богдан, чувствуя, как к лицу приливает жар.
«Что? Я лишь говорю очевидное. Дизайнеров сейчас полно, а вакансий всё меньше», — она равнодушно пожала плечами.
«Я уже беру заказы на фрилансе», — тихо заметила Алина, опустив взгляд. «И после защиты мне предложили стажировку».
«Вот видишь, Лилия, у неё есть перспективы», — попытался сгладить ситуацию Богдан, но уверенности в голосе не хватало.
«Да, настолько радужные, что она переехала к нам», — парировала Лилия, поднимаясь из-за стола. «Прошу прощения, у меня разболелась голова. Продолжайте без меня».
Когда они остались вдвоём, неловкость стала почти ощутимой.
«Папа, зря я приехала», — тихо произнесла Алина. «Я только создаю напряжение между вами».
«Нет, Алина», — Богдан накрыл её руку своей. «Ты ни в чём не виновата. Просто ситуация непростая. Лилия не привыкла делить дом».
«Она не привыкла делить тебя», — спокойно уточнила Алина. «Я постараюсь найти жильё как можно быстрее».
Он хотел сказать, что она может оставаться сколько угодно, но слова так и не сорвались с губ. Он понимал, что всё куда сложнее, и от этого становилось горько.
Прошла неделя. Алина старалась быть почти незаметной: уходила рано, возвращалась поздно. Но даже это раздражало Лилию, которая находила всё новые поводы для недовольства.
«Она снова оставила вещи в ванной», — жаловалась Лилия вечером. «И на кухне за собой не убрала. Это что за воспитание?»
«Лилия, она просто устала и забыла», — Богдан устало потёр глаза.
«А я, по-твоему, не устаю? Я целый день работаю, а потом ещё должна обслуживать твою дочь?» — в её голосе звенело раздражение.
«Прошу, давай без скандалов. Ещё пара недель — и она съедет», — произнёс Богдан, чувствуя, как предаёт этими словами дочь.
«Пара недель? Мы говорили об одной!» — Лилия села в кровати. «Ты хочешь, чтобы она осталась навсегда?»
«Нет. Просто ей нужно время, чтобы найти нормальное жильё. Я не хочу, чтобы она оказалась в какой-нибудь дыре. Почему так трудно потерпеть немного? Она моя дочь».
«Вот именно — твоя, а не моя! Я не обязана мириться с её присутствием!» — вспыхнула Лилия.
«В нашем доме», — тихо поправил Богдан.
Свет погас. Каждый лежал, думая о своём. Богдан вспоминал, какими безоблачными были их отношения раньше, до приезда Алины. Он любил Лилию, но теперь ощущал, что почти не узнаёт её.
Алина тем временем лежала без сна в своей тесной комнатке, слыша обрывки ссоры. Она чувствовала себя лишней. Но идти было некуда: мать в Одессе, подруги — либо с родителями, либо в общежитиях, средств на съём нет. Никогда прежде она не думала, что станет нежеланной гостьей у собственного отца.
Богдан изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться. Он видел, как Алина старается не мешать, как напрягается каждый раз при появлении Лилии.
Однажды вечером, когда Лилия задержалась, им удалось спокойно поговорить. Алина приготовила простую пасту и накрыла на стол.
«Как у тебя с Марком?» — осторожно спросил Богдан. «Вы не пытались всё уладить?»
Алина покачала головой, глаза наполнились слезами:
«Нет. Всё кончено. Он встречается с другой. Я застала их вместе».
«Мне очень жаль, Алина», — Богдан неловко обнял её.
«Самое болезненное знаешь что? Это не случайная девушка. Это Кристина, моя бывшая подруга. Мы вместе учились».
Богдан застыл, поражённый таким предательством.
«Прости меня. Я должен был быть рядом…»
«Не надо, пап. Ты не виноват. Я уже взрослая».
После паузы она добавила:
«Я почти договорилась насчёт комнаты. Будем снимать втроём с девочками из университета».
«Не спеши. Ты можешь жить здесь столько, сколько нужно», — сказал Богдан, понимая, что это едва ли возможно.
«Я вижу, как Лилии тяжело. Не хочу быть причиной ваших ссор», — спокойно ответила Алина.
В этот момент хлопнула дверь — вернулась Лилия. Алина сразу ушла в свою комнату.
«О чём шептались?» — спросила Лилия, заходя на кухню.
«Просто говорили. Она нашла комнату, скоро переедет», — ответил Богдан.
«Наконец-то», — с явным облегчением выдохнула Лилия.
В субботу утром, когда Алина ушла на встречу с будущими соседками, Богдан решил поговорить с женой серьёзно.
«Лилия, нам нужно обсудить происходящее», — начал он за завтраком.
«Что именно? Твоя дочь скоро съедет, всё решается», — безучастно отозвалась она.
«Меня тревожит не только это. Мне важно твоё отношение к Алине и… к моему прошлому».
Лилия отложила нож и пристально посмотрела на него:
«А что не так? Я терплю её у нас. Я не устраиваю истерик. Что ещё требуется?»
«Я не хочу, чтобы ты её терпела. Я хочу, чтобы ты приняла её как часть моей жизни», — тихо, но твёрдо сказал Богдан.
«Часть жизни?» — Лилия нервно усмехнулась. «Богдан, ты сам сделал её частью прошлого. Ты почти не общался с ней до нашей встречи. Говорил, что был плохим отцом. А теперь решил наверстать?»
Эти слова больно задели его, потому что в них звучала правда. После развода с Ульяной он отдалился от дочери, погрузившись в работу и новые отношения. Когда Алина звонила и приглашала его на важные события, он часто находил оправдания, чтобы не приезжать.
И теперь, когда дочь действительно нуждалась в нём, совесть терзала его безжалостно.
И теперь, когда Алина по-настоящему нуждалась в нём, совесть терзала его без пощады.