«Да, я был никудышным отцом. Я ушёл от Ульяны, когда Алине исполнилось пятнадцать. Я выпал из самых важных лет её взросления. И сейчас пытаюсь хотя бы частично всё исправить. Неужели это так трудно принять?» — голос Богдана предательски дрогнул, обнажая его боль и растерянность.
«Мне трудно понять, почему ты не сказал, что однажды твоё прошлое так ворвётся в наш дом! Когда мы только начали встречаться, ты уверял, что тот брак давно позади и с дочерью вы почти не общаетесь. А теперь выясняется, что вы постоянно на связи, что ты регулярно пересекаешься с бывшей женой…» — в глазах Лилии блеснули слёзы, но она усилием воли взяла себя в руки.
«Я не встречаюсь с Ульяной! Мы лишь иногда созваниваемся, говорим об Алине, и всё», — Богдан ощутил вспышку раздражения. Почему Лилия снова и снова возвращается к одному и тому же?
«Для меня и этого достаточно! Я выходила замуж за свободного мужчину, а не за человека с обязательствами перед другой семьёй!» — её голос сорвался, перейдя на крик, и она тут же осеклась, словно испугалась собственной резкости.
Богдан смотрел на жену, пытаясь осмыслить, откуда в ней столько неприязни к Алине. Ведь столько лет они с Лилией жили спокойно и счастливо. Их быт был размеренным, продуманным до мелочей. Почему же появление дочери перевернуло всё?
«Лилия, послушай», — он осторожно коснулся её руки, но она мгновенно отстранилась. «Я люблю тебя. Ты — моя жена, я сделал свой выбор. Но Алина — моя дочь. Я не стану выбирать между вами».
«Вот именно — уже выбираешь!» — вскочила Лилия. «И выбираешь её! Ты готов поставить под удар наш брак ради девушки, которая вспоминает о тебе только тогда, когда ей что-то нужно!»
Богдан застыл, ошеломлённый. Неужели она действительно воспринимает всё именно так — как соперничество?
«Это неправда, Лилия», — тихо возразил он. «Я всего лишь хочу, чтобы две самые дорогие мне женщины смогли какое-то время жить под одной крышей без войны. Разве это слишком много?»
Лилия отвернулась к окну. По напряжённой спине и сжатым кулакам он понял: она закрылась. В такие моменты достучаться до неё было невозможно.
«Давай продолжим разговор позже, когда оба остынем», — устало произнёс Богдан, поднимаясь из-за стола. В ответ — молчание.
Когда Алина вернулась, напряжение ощущалось почти физически. Отец сидел в гостиной, глядя в экран телевизора, но явно не следя за происходящим. На кухне Лилия нарочито шумела посудой, с грохотом захлопывая дверцы шкафов.
«Всё нормально?» — осторожно поинтересовалась Алина, заглянув в комнату. Она с детства умела распознавать подобную атмосферу — ещё с тех времён, когда родители начали отдаляться друг от друга.
«Да, всё хорошо. Как встреча? Познакомилась с соседками?» — Богдан попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
«Да, договорились. Они нормальные, обе учатся. Квартира рядом с университетом. Через неделю смогу переехать, как только им отдадут ключи», — быстро проговорила Алина, стараясь не провоцировать новый всплеск.
«Прекрасно», — резко бросила Лилия, появившись в дверях. Её обычно аккуратно уложенные волосы растрепались, щёки пылали. «Значит, ещё неделю нам придётся терпеть твоё присутствие».
«Лилия!» — Богдан вскочил. «Что ты говоришь?»
«Я лишь констатирую факт. Ещё неделя — и мы снова заживём своей нормальной жизнью. Без посторонних», — её слова звучали холодно и колко, и Алина буквально почувствовала эту враждебность.
Девушка побледнела, пальцы задрожали.
«Извините… Я не хотела создавать проблемы. Могу уехать хоть сегодня…» — голос её дрогнул.
«Никуда ты не поедешь!» — твёрдо произнёс Богдан, обнимая дочь за плечи. «Это и твой дом. А Лилия…» — он посмотрел на жену, и во взгляде его читалась решимость. «Лилия должна понять, что ты — часть моей жизни. И так будет всегда».
Сердце Алины болезненно сжалось. Впервые за долгие годы отец открыто заступился за неё.
«Вот как?» — Лилия прищурилась. «Наши договорённости ничего не стоят? Я должна спокойно смотреть, как ты впускаешь прошлое в наш дом? Может, ещё и Ульяну пригласишь?»
«Перестань, Лилия. Ты ведёшь себя несправедливо», — Богдан крепче сжал руку дочери.
«Несправедливо? Это ты думаешь только о себе и о своей драгоценной дочери, которую сам когда-то бросил! А мои чувства тебя не волнуют?» — она уже не сдерживалась.
«Я пойду к себе…» — тихо сказала Алина, пытаясь высвободиться.
«Да, спрячься!» — бросила ей вслед Лилия. «Отсиживайся, пока я разговариваю с твоим отцом!»
«Хватит, Лилия!» — неожиданно резко произнёс Богдан. «Ты не будешь говорить с моей дочерью таким тоном в моём доме. Если тебе настолько тяжело её присутствие, может, тебе стоит ненадолго уйти?»
Повисла тяжёлая пауза. Лилия смотрела на мужа так, будто видела его впервые. Затем молча развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
Алина и Богдан остались в гостиной, не находя слов.
«Пап… прости», — прошептала Алина.
«Это не твоя вина, Алина», — он крепко прижал её к себе. «Просто всё непросто. Лилия успокоится».
Но в глубине души он сомневался. За шесть лет брака он впервые увидел в жене такую непримиримость и понял: их отношения могут уже не быть прежними.
На следующий день, когда Лилия была на работе, а Алина — в университете, Богдану позвонила Ульяна. Её голос, одновременно родной и далёкий, пробудил в нём странную смесь ностальгии и вины.
«Богдан, привет. Как там Алина? Она редко звонит», — в её интонации звучала искренняя тревога.
«Здравствуйте, Ульяна. Всё нормально. Ищет новую квартиру», — ответил он, опираясь на стол.
«У вас что-то произошло? Поссорились?» — Ульяна всегда тонко чувствовала перемены, особенно когда речь шла о дочери.
Он вздохнул. Несмотря на развод, им удалось сохранить уважительные отношения.
«Нет, не ссорились. Просто Лилия… ей трудно принять Алину», — коротко объяснил он.
«Богдан, извини, если лезу, но она ведь знала, что у тебя есть дочь?» — мягко спросила Ульяна.
«Знала. Просто считала, что всё, что касается Алины, — это наше с тобой дело», — произнеся это, он сам услышал, насколько нелепо звучат его слова.
«Вы, взрослые, неисправимы», — с лёгкой усталой иронией заметила Ульяна. «Думаете, жизнь можно разложить по отдельным полкам: новая семья — отдельно, старая — отдельно, и они никогда не пересекутся».
Богдан невольно улыбнулся — она по-прежнему умела точно формулировать главное.
«А как Олег относится к Алине?» — неожиданно спросил он.
«Спокойно. Олег понимал, на что идёт, женясь на женщине с дочерью. Он принял нас обеих. Хотя поначалу было непросто», — призналась Ульяна. «Ему казалось, что между мной и Алиной слишком крепкая связь. Но мы всё обсудили, и он понял: дочь — не соперница, а часть моей жизни».
Богдан слушал и размышлял о том, как по-разному сложились их судьбы. Ульяна построила новую гармоничную семью. А он оказался между двух огней — между двумя женщинами, которых по-своему любил.
После разговора он долго сидел, погружённый в мысли. Возможно, он и правда был несправедлив к Лилии? Может, с самого начала следовало ясно дать понять, что дочь — неотъемлемая часть его жизни, а не позволять строить иллюзии, будто прошлое можно просто вычеркнуть и забыть.