— Скорее всего, каждый день. Пару недель, может, три.
Богдан молча кивнул и снова повернулся к плите. Оксана прошла в комнату, переоделась. Затем достала из холодильника приготовленное накануне блюдо, разогрела и села ужинать. Богдан устроился напротив со своей переваренной пастой.
— Слушай, — неуверенно начал он, — может, пора отказаться от раздельного бюджета?
— С чего вдруг? — Оксана подняла взгляд. — Это ведь ты настаивал.
— Я не совсем это имел в виду…
— А что именно ты хотел сказать, Богдан?
Он умолк, рассеянно перебирая вилкой макароны. Оксана доела, отнесла тарелку в мойку и вымыла ее.
— Я подумаю, — спокойно произнесла она. — Но пока так мне удобнее.
— Да. Я трачу деньги только на себя. Не ломаю голову, хватит ли на твои кроссовки или новую куртку. Не пересчитываю каждую гривну. Это дает ощущение свободы, понимаешь?
Богдан смотрел на нее так, словно впервые видел.
Во вторник Тамара приехала к ним без предупреждения. У нее был выходной, и она решила навестить сына. Открыв дверь своим ключом, который Богдан дал ей три года назад, она замерла на пороге.
Квартира выглядела запущенной, будто здесь пронесся небольшой ураган. На диване валялась куртка Богдана, на полу — носки. В раковине громоздилась гора грязной посуды, стол был в пятнах, на полках лежала пыль.
— Господи, что здесь творится? — пробормотала Тамара.
Сняв пальто и повесив его на крючок, она засучила рукава и принялась за дело. Перемыла посуду, протерла стол, прошлась пылесосом. Заглянув в холодильник и обнаружив почти пустые полки, Тамара отправилась в ближайший магазин, купила продукты и, вернувшись, начала готовить.
Богдан вернулся с работы около шести и застыл в дверях:
— Мам? Ты что делаешь?
— Похоже, без меня тут все развалится, — Тамара помешивала картошку с мясом. — Где Оксана?
— На работе. Задерживается.
Тамара недовольно поджала губы, но промолчала и продолжила готовить. Богдан сел за стол, чувствуя неловкость: взрослый мужчина, а мать снова убирает за ним.
Оксана пришла около восьми. Увидев свекровь, остановилась в дверях:
— Тамара, здравствуйте.
— Здравствуй, — та обернулась от плиты. — Я ужин приготовила. Садись.
— Спасибо, я поела на работе, — Оксана прошла в комнату, даже не взглянув на Богдана.
Тамара проводила ее удивленным взглядом:
— У нас раздельный бюджет, — пояснил Богдан. — Она теперь… в общем, живет обособленно. Готовит для себя, убирает только за собой.
— Вот бессовестная! — возмутилась Тамара. — Дом запустила, мужа не кормит!
— Мам, тише, — Богдан покосился на закрытую дверь. — Это моя вина. Я сам предложил раздельный бюджет.
— И что? Она жена! Обязана готовить и убирать!
— Обязана? — Богдан устало провел ладонями по лицу. — Мам, она работает не меньше меня. Возвращается домой без сил. Почему она должна еще и меня обслуживать?
Тамара открыла рот, но сын перебил:
— Я понял, что ошибся. Тогда ты убедила меня, что Оксана мало делает и мало зарабатывает. А она столько тянет на себе, что я даже не представлял. Готовит, стирает, убирает, гладит — и все после рабочего дня. А я ни разу толком не поблагодарил.
Тамара опустилась на стул напротив:
— Богдан, я ведь хотела как лучше…
— Знаю, мам. Но больше не нужно. Это моя семья, и я сам разберусь.
Свекровь посидела еще немного, затем собралась и уехала. Перед уходом оставила на плите кастрюлю и сказала:
— Хотя бы поешь нормально.
Когда дверь за ней закрылась, Богдан немного постоял в прихожей, затем направился в комнату. Оксана сидела за ноутбуком и быстро печатала.
— Оксана, можно поговорить?
— Говори, — она не отвела взгляда от экрана.
— Я все осознал. Насчет раздельного бюджета. Это было глупо.
— Оксана, посмотри на меня.
Она подняла глаза. В них не было ни обиды, ни злости — только спокойное равнодушие. И это пугало сильнее любого скандала.
— Давай вернем все как раньше, — попросил Богдан. — Сделаем бюджет общим.
— Хорошо, — кивнула Оксана. — Вернем.
— Да. Но на других условиях.
Она закрыла ноутбук и повернулась к нему:
— Если бюджет общий, то и обязанности делим поровну. Готовим по очереди. Убираем вместе. Стирка и глажка — пополам. Посуду каждый моет за собой. Я больше не собираюсь быть бесплатной домработницей.
— И еще. Твоя мама больше не вмешивается в нашу жизнь. Не учит тебя, как нам жить. Это наша семья, и решения принимаем мы.
Оксана вновь открыла ноутбук:
— Тогда начинаем с завтрашнего дня.
Богдан вышел из комнаты с ощущением, что самое трудное уже позади. Но внутренний голос подсказывал: все не так просто.
Прошла неделя. Богдан старался изо всех сил. В свои дни готовил ужин — выходило не слишком удачно, но он не сдавался. Мыл посуду — и свою, и Оксанину. По субботам они вместе приводили квартиру в порядок: он пылесосил, она мыла полы.
Снаружи казалось, что все наладилось. Однако между ними что‑то изменилось. Оксана стала иной — вежливой, спокойной, обязательной. Но прежнего тепла больше не чувствовалось.
Раньше она встречала его объятиями, расспрашивала о прошедшем дне, делилась забавными историями. Могла без повода приготовить его любимое блюдо. Гладила рубашки и аккуратно развешивала их в шкафу, хотя он об этом не просил.
Теперь она ограничивалась сухим приветствием и проходила мимо. Готовила что-то простое и быстрое. О его делах не спрашивала. Рубашки проглаживала наспех.
В пятницу вечером они сидели на диване и смотрели фильм. Богдан попытался обнять ее. Оксана не отстранилась, но и не прижалась, как прежде. Просто сидела рядом, глядя в экран.
— Оксана, — тихо позвал он.
— Ты на меня сердишься?
— Тогда почему ты такая… холодная?
Она немного помолчала, затем ответила:
— Я не злюсь. Я просто думаю.
— О том, как мне жить дальше.
— В каком смысле? — Богдан растерялся. — Мы ведь все уладили.
— Уладили, — согласилась она. — Но ты так легко согласился на раздельный бюджет. Послушал маму и даже не задумался обо мне. О моих чувствах. Семь лет в браке — и ты ни разу не подумал, сколько я делаю каждый день. Сколько сил трачу, чтобы тебе было комфортно.
Богдан молчал, не находя слов в своё оправдание.
— Знаешь, за эти три недели я многое осознала, — продолжала Оксана. — Поняла, что способна сама о себе позаботиться. Что мне не нужно спрашивать у тебя разрешения, чтобы купить новое платье. Что при желании я могу зарабатывать больше. И что я куда сильнее, чем думала раньше.