— «С мамой всё уже решено», — небрежно обронил муж, поправляя несуществующие запонки. Движение вышло эффектным, явно отточенным перед зеркалом, но в реалиях нашей ипотечной «двушки» и его вытянутой домашней футболки смотрелось как попытка суслика сыграть роль льва перед прыжком в пропасть.
Я отвлеклась от ноутбука и неторопливо сняла очки.
— Дмитрий, — напомню тебе базовый принцип нашего брака, который ты, похоже, прогулял, как пары по сопромату. Любое «согласовано» без моего участия — это не договорённость. Это иллюзия.
Он так выразительно закатил глаза, что я на секунду испугалась: вдруг увидит изнутри пустоту. Хотя по последним событиям там и без того стояла тишина с лёгким эхом.
— Ульяна, ты снова придираешься к мелочам. Лариса всего лишь хочет отпраздновать юбилей достойно. У неё дома ремонт, атмосфера не та, да и места маловато. А у нас — просторно, светло, энергия успеха!
Эта самая «энергия успеха» в нашей квартире появлялась исключительно благодаря тому, что я тянула два проекта параллельно и умела не спускать деньги на сомнительные «био-активаторы воды», которыми Дмитрий регулярно увлекался, щедро отдавая на них половину зарплаты менеджера по продажам чего-то чрезвычайно важного и абсолютно никому не нужного.
— Юбилей? — переспросила я. — Это тот самый, где Лариса собирается пригласить «только самых близких» — человек сорок, включая троюродную тётку из Обухова, которая в прошлый раз пыталась унести мои чайные ложки, потому что они, по её словам, «плохо лежали»?
— Это называется хозяйственность! — с пафосом поднял палец Дмитрий. — И вообще, мама сказала, что ты, как настоящая хозяйка, будешь счастлива продемонстрировать свои кулинарные способности. Это честь, Ульяна. Вклад в семейный капитал!
— Вклад — это когда инвестируешь и получаешь доход. А если ты вкладываешь деньги, силы и нервы, а в ответ получаешь гору грязной посуды и замечания по поводу майонеза — это благотворительность в пользу захватчиков.
Дмитрий обиженно надулся. Логика действовала на него как святая вода на демона. В его вселенной он был недооценённым бизнес-гением, а Лариса — почти святой страдалицей. Рациональные доводы там считались ересью.
— Ты бессердечная, — вынес он вердикт и попытался величаво удалиться на кухню, но карман его брюк зацепился за дверную ручку. Ткань предательски треснула, и вся торжественность мгновенно испарилась. — Чёрт! Это всё из-за твоей негативной энергетики!
— Это не энергетика, дорогой. Это физика. И дешёвый трикотаж.
На следующий день в квартиру, даже не утруждая себя звонком (ключи у неё имелись «на всякий случай», который происходил стабильно несколько раз в неделю), вплыла Лариса.
Она окинула гостиную таким взглядом, будто мысленно уже составляла план реконструкции.
— Ульяна, — начала она вместо приветствия, — шторы придётся убрать. Они навевают тоску. У меня юбилей, мне нужен праздник, ощущение жизни, а не этот… минимализм для бедных духом.