Он позволял Ганне придираться к София, ставить её в пример другим и вмешиваться в их отношения. Сколько раз София просила его серьёзно поговорить с Ганна, обозначить границы? Но он всякий раз уходил от разговора — дескать, Ганна уже в возрасте, нужно быть снисходительнее.
Только почему терпеть должна была именно София?
Поужинав, Данило снова набрал номер София. Ответа не последовало.
Тогда он открыл галерею в телефоне. Вот их свадьба — сияющие лица, искренние улыбки. Вот отпуск в Одесса. А вот София в день, когда её повысили — уверенная, счастливая, будто светится изнутри.
И снимок с прошлого дня рождения Ганна. София сидит с напряжённой улыбкой, а Ганна демонстративно отворачивается от София.
В какой момент всё стало рушиться?
Вероятно, с самого начала. Ганна не приняла его выбор — София выросла в простой семье, без влиятельных знакомых и солидного приданого. «Что ты в ней нашёл?» — допытывалась Ганна. «Я люблю её», — отвечал Данило. «Любовь проходит, а хозяйство кто вести будет?» — не унималась Ганна.
Прошло четыре года. Чувства никуда не исчезли, а вот терпение София, похоже, иссякло.
Ночь Данило провёл, не сомкнув глаз. Утром он позвонил Анастасия.
— Она по‑прежнему не хочет разговаривать, — сказала подруга. — Но просила передать: если тебе дорога семья, сначала разберись с Ганна.
— В каком смысле разберись?
— Это уже тебе решать, — после паузы ответила Анастасия. — Данило, София любит тебя. Но ей надоело отстаивать своё место рядом с тобой. Надоело доказывать, что она не хуже какой‑нибудь Роксолана или любой другой, кого Ганна считает образцом.
— Правда? — с сомнением произнесла Анастасия. — Тогда почему за четыре года ты так ничего и не предпринял?
Данило промолчал — возразить было нечего.
День тянулся вязко. Работа не ладилась, мысли снова и снова возвращались к София. Под вечер он поехал к Ганна.
— Данило! — обрадовалась Ганна. — Заходи, я как раз борщ сварила, твой любимый!
— Ганна, нам нужно поговорить, — серьёзно произнёс он.
— О чём это? — насторожилась она.
— О София. И о том, как ты к ней относишься.
Ганна плотно сжала губы.
— И что же я опять сделала?
— Ганна, ты обвинила мою София в воровстве. Постоянно её критикуешь, сравниваешь с кем‑то. Так больше продолжаться не может.
— Вот как! — вспыхнула Ганна. — Это она велела тебе так со мной разговаривать?
— Нет. Я сам так решил.
— Сам? — Ганна опустилась на стул. — Данило, что она с тобой сотворила? Раньше ты всегда слушал Ганна!
— Мне тридцать два. Я взрослый человек. У меня есть София, и я её люблю. И хочу, чтобы ты проявляла к ней уважение.
— Уважение? — усмехнулась Ганна. — За что? За карьеру важнее семьи? За то, что детей до сих пор нет?
— Мы этим занимаемся, — спокойно ответил Данило. — И это касается только нас.
— Только вас! — передразнила Ганна. — А я тогда кто? Посторонняя?
— Ты Ганна. Но это не даёт тебе права вмешиваться в нашу личную жизнь.
Ганна поднялась и подошла ближе.
— Данило, очнись! Эта женщина кружит тебе голову! Нормальная София не уходит из дома после первой же ссоры!
— Это была далеко не первая ссора. И София ушла, потому что устала от постоянных упрёков.
— Упрёков? — возмутилась Ганна. — Я желаю тебе только хорошего!
— Нет. Ты хочешь, чтобы всё было так, как считаешь правильным ты. Но теперь будет иначе.
— Я люблю тебя, Ганна. Но я люблю и София. Если ты не сможешь это принять, нам придётся реже видеться.
— Ты… отказываешься от Ганна? — в глазах Ганна блеснули слёзы.
— Я не отказываюсь. Я прошу уважать мою семью.
— Это она тебя настроила!
— Нет. Я сам вижу ситуацию. И так больше нельзя.
Данило направился к выходу.
— Если сейчас уйдёшь, можешь не возвращаться! — крикнула Ганна.
Он остановился и обернулся.
— Не говори того, о чём пожалеешь. Я твой Данило и останусь им. Но я ещё и муж. И должен вести себя как муж.
Выйдя из квартиры, он набрал номер София. На этот раз она ответила.
— Привет, — тихо сказала она.
— Привет. София, прости меня. За всё. За то, что не вставал на твою сторону и позволял Ганна так себя вести.
— Подожди, дай сказать. Я поговорил с Ганна. Сказал, что она обязана уважать тебя и нашу семью. Что мы сами будем решать свои проблемы.
— И что она? — осторожно спросила София.
— Восприняла тяжело, — честно ответил Данило. — Но это уже вторично. Главное, я понял: моя семья — это ты. Жаль, что осознал так поздно.
В трубке воцарилась тишина.
— София? Ты слышишь меня?
— Да, — её голос слегка дрогнул. — Просто… я не думала, что ты решишься.
— Возвращайся домой, — попросил он. — Давай спокойно всё обсудим.
— Хорошо, — после паузы ответила она. — Я приеду.
Через час София переступила порог. Они устроились на диване в гостиной — там, где накануне произошла та тяжёлая сцена.
— Я не хочу, чтобы ты ссорился с Ганна из‑за меня, — тихо начала София.
— Это не только из‑за тебя, — возразил Данило. — Это ради нас. Ради нашей семьи. Ганна должна принять, что существуют границы.
— Она твоя Ганна. Она одна тебя растила после смерти отца.
— Я помню и благодарен ей. Но это не означает, что она вправе управлять моей жизнью бесконечно.
София сжала его ладонь.
— Ты правда так считаешь?
— Да. София, я люблю тебя. И хочу, чтобы мы были счастливы. А для этого никто не должен вмешиваться. Даже Ганна.
— А дети? — едва слышно спросила София. — Может, она права, что мы до сих пор…
— Нет, — мягко остановил её Данило. — Не права. Дети появятся, когда придёт время. А если нет — мы найдём другой путь. Главное — чтобы мы были вместе.