Потом состоялось второе свидание — ужин в итальянском ресторане. Он спокойно оплатил счёт, будто это само собой разумеется, не превращая жест в демонстрацию щедрости. В третий раз мы встретились на прогулке в Нескучном саду: апрель выдался непривычно тёплым, мы шли по аллеям и неожиданно заговорили о детях. У него сын, двадцать пять лет, живёт отдельно. У меня дочь, двадцати двух, замужем в Харькове.
— Тебе не одиноко? — поинтересовался он.
— Я уже восемь лет живу одна, — ответила я. — И давно поняла, что это не кара.
Он просто взял меня за руку и больше не отпускал до самого конца прогулки. Я не возражала.
Четвёртая встреча прошла у него дома. Он сам приготовил ужин — утку с апельсинами, открыл бутылку бургундского. В голове мелькнула мысль: либо он так принимает каждую, либо я для него действительно что-то значу. Я предпочла поверить во второе. Напрасно.
После ужина он достал фотоальбом. Строительные площадки, готовые объекты, деловые партнёры. Рассказывал о новом проекте — склады в Борисполе, удачно выбранный участок, уже найден якорный арендатор, но на три месяца требуются оборотные средства.
— Банки сейчас ведут себя странно, — произнёс он. — Проценты в гривнах сумасшедшие. Хочу привлечь частного партнёра. Того, кому могу доверять.
Я слушала, кивала, допивала второй бокал вина. Было спокойно и тепло. Тревожный звоночек прозвучал, но я отмахнулась: решила, что это просто моя привычная подозрительность.
— Какая сумма? — уточнила я.
— Четыре миллиона. На три месяца. Двадцать процентов годовых.
— Мне нужно подумать.
— Разумеется, — мягко ответил Александр Волков. — Никакого давления.
Спустя три дня курьер принёс бумаги. В них фигурировал залог моей квартиры.
— Оксанка Гончаренко, это обычная практика, — говорил он тем же ровным, убаюкивающим тоном. — Залог защищает и тебя. Он подтверждает серьёзность намерений, показывает, что я не исчезну.
— Залог означает, что в случае проблемы ты получишь мою квартиру, — возразила я. — Давай без иллюзий.
— Никаких проблем не будет.
— Ты в этом так уверен?
Я поднялась и подошла к окну. Дождь всё лил. По тротуару женщина тянула за руку ребёнка в красном плаще; малыш упрямился и смотрел на лужу так, как дети смотрят на запретное.
— Александр Волков, — произнесла я, не оборачиваясь. — Можно спросить?
— Ты давно этим занимаешься?
Короткая пауза — едва заметная, но я её уловила.
Я повернулась к нему.
— Знакомишься с женщинами на вечеринках, входишь в доверие. А потом предлагаешь схему с залогом недвижимости.
Он смотрел прямо на меня. В его лице что‑то едва ощутимо изменилось — мелочь, но я наблюдала внимательно.
— Нет, — ответила я спокойно. — Я просто спрашиваю.
В ту же ночь я набрала Оленьку Петренко.
— Откуда у тебя Александр Волков? — спросила без вступлений.
— Что? — она явно только что проснулась. — Оксанка Гончаренко, сейчас половина второго.
— Как на твоём дне рождения появился Александр Волков? Кто его привёл?
Послышался шорох, щёлкнул выключатель.
— Его привёл Виталий Романенко. Они вроде бы вместе играют в теннис. А что случилось?
— Ничего. А Виталий Романенко — это кто?
— Муж Анастасии Ковальчук, ты её знаешь. В прошлом году они перебрались в Борисполь, что‑то там приобрели. — Голос Оленьки Петренко стал напряжённым. — Оксанка Гончаренко, что происходит?
— Ложись спать, — сказала я. — Завтра объясню.
Борисполь. Склады в Борисполе.
Я не следователь и не сыщик. По образованию — бухгалтер, по роду занятий — арендодатель. Но восемь лет самостоятельной жизни и три года судебных разбирательств с бывшим мужем научили меня главному: если тянуть за ниточку, рано или поздно находишь узел. Александр Волков.