Александр Волков. ИНН отыскался без труда — когда-то он протянул мне визитку, а на ней значилось юридическое лицо. ООО «СтройГарант», дата регистрации — 2019 год. Уставный капитал — десять тысяч гривен. Единственный учредитель и руководитель — Александр Волков.
Я открыла картотеку арбитражных дел.
Спустя двадцать минут передо мной лежали три процесса. В 2021 году — иск от Никиты Козловского на три миллиона двести тысяч. В 2022-м — требование от ООО «Меркурий» на два миллиона. В 2023-м — заявление от Натальи Тимошенко на четыре с половиной миллиона.
Все три спора Александр Волков проиграл. По каждому вынесено решение о взыскании. В первых двух случаях исполнительные производства закрыты из‑за невозможности исполнения — попросту взыскивать оказалось нечего.
По третьему делу вердикт был принят семь месяцев назад. Исполнительное производство всё ещё действовало.
Через судебные материалы я нашла её адрес. В час ночи отправила письмо на случайный электронный адрес, обнаруженный на старом форуме рядом с её фамилией. Честно говоря, ответа не ждала.
Ответ пришёл в семь утра.
«Здравствуйте. Да, это я. Вы тоже познакомились с ним на чьей-то вечеринке?»
В тот же день Наталья приехала ко мне. Невысокая женщина лет пятидесяти, с аккуратной стрижкой и удивительно спокойным взглядом человека, который уже пережил своё горе.
— Я лишилась дачи, — произнесла она, обнимая ладонями чашку с чаем. — Двадцать соток земли, дом, который мы с мужем строили двенадцать лет. Его не стало за три года до этого, я осталась одна и… — она на мгновение запнулась. — И мне было хорошо с Александром. Понимаешь? Просто спокойно и тепло. Он умеет быть рядом так, что тебе становится хорошо.
— Сколько вы виделись до его предложения о сделке?
— Шесть встреч. Он дольше меня «обрабатывал». — В её голосе звучала не злость, а усталая констатация факта. — Потом юрист разъяснил: схема рассчитана на женщин, которые живут одни, владеют недвижимостью и не разбираются в праве. Он очень точно выбирает.
— Почему он на свободе?
— Потому что это гражданско-правовые отношения. Я сама подписала документы. По собственной воле. В здравом уме. Угроз не было. С его точки зрения — обычная сделка. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — А Никита Козловский и «Меркурий» — это мужчины. Они тоже становятся жертвами, но с ними он действует иначе. С нами — через чувства.
Я вспомнила его слова о строительстве: «Каждая стройка — это чья-то мечта». Тогда мне это показалось красивым. И искренним.
— Что ты собираешься делать? — спросила Наталья.
— Пока не решила, — честно ответила я. — Но квартиру он не получит.
С Александром я увиделась ещё раз.
Он предложил встретиться в том самом кафе в Киеве, где мы были впервые. Хитрый расчёт — вернуть к приятным воспоминаниям. Я согласилась.
Он появился с прежней улыбкой, заказал кофе с кардамоном — как и тогда, поинтересовался моим самочувствием. Всё выглядело продуманным до мелочей.
— Я обдумала твоё предложение, — сказала я.
— И? — он смотрел спокойно, почти доброжелательно.
— Я познакомилась с Натальей Тимошенко.
— Женщина, с которой ты встретился на вечеринке в 2022 году. Шесть свиданий, склады под Смелой, залог дачи. Теперь дача оформлена на ООО, которое ты ликвидировал через три месяца после сделки.
Он неторопливо опустил чашку на блюдце.
— Оксанка Гончаренко…
— Я также нашла Никиту Козловского и «Меркурий», — продолжала я ровно.