Тяжёлая, вязкая тишина расползлась по квартире, пропитанной запахом ладана и увядающих лилий. Оксана примостилась на самом краю дивана, ссутулившись так, будто на плечи ей навалили неподъёмную ношу. Чёрное платье плотно облегало фигуру и неприятно стягивало грудь — словно напоминало о причине этой гнетущей пустоты: сегодня она простилась с Галиной — последним родным человеком в своей жизни.
Напротив, в кресле вальяжно расположился её муж Сергей. Сам факт его присутствия казался издёвкой — ведь уже на следующий день их ожидал официальный развод. Ни слова поддержки он не сказал, лишь молча следил за ней, едва скрывая раздражение, будто считал происходящее затянувшейся и ненужной сценой.
Оксана смотрела в одну точку — на потускневший орнамент ковра — и чувствовала, как тают остатки надежды на хоть какое-то примирение, уступая место ледяной пустоте.
— Ну что ж, прими соболезнования, — наконец нарушил молчание Сергей, и в его голосе сквозила колкая насмешка. — Теперь ты, выходит, богатая наследница. Наверное, Галина оставила тебе несметные сокровища? Ах да, вспомнил — бесценный трофей: старый, провонявший «холодильник». Прямо клад.
Каждое слово резало по живому. В памяти вспыхнули бесконечные скандалы, взаимные упрёки, её бессонные ночи. Галина с самого начала относилась к зятю настороженно. «Проходимец он, Оксана, — говорила она твёрдо. — Пустой внутри. Обведёт вокруг пальца и глазом не моргнёт». Сергей в ответ лишь презрительно усмехался, называя её «старой ведьмой». Сколько раз Оксана оказывалась между ними, пытаясь сгладить острые углы, сколько слёз пролила, убеждая себя, что всё ещё можно наладить. Теперь стало ясно: Галина видела правду с первого дня.
— Кстати, о твоих радужных перспективах, — продолжил Сергей, явно смакуя момент. Поднявшись, он неторопливо одёрнул дорогой пиджак. — Завтра можешь на работу не приходить. Я уже распорядился — приказ подписан с утра. Так что скоро и твой «раритетный холодильник» покажется роскошью. Когда будешь по мусоркам шарить, вспомни меня добрым словом.
Это был финал. Не просто разрыв — крах всей жизни, которую она выстраивала рядом с ним. Последняя иллюзия о его человечности рассыпалась. На её месте медленно, но неумолимо рождалась холодная, ясная ненависть.
Оксана подняла на него опустевший взгляд, однако отвечать не стала. Смысла не было — всё и так понятно. Она молча прошла в спальню, подхватила заранее приготовленную сумку. На его язвительные реплики и смех даже не обернулась. Сжимая ключ от старой, давно забытой квартиры, женщина вышла, не оглянувшись.
Снаружи её встретил пронизывающий вечерний ветер. Оксана остановилась под тусклым светом фонаря и поставила на асфальт две тяжёлые сумки. Перед ней возвышалась серая девятиэтажка — дом детства и юности, где когда-то жили её родители.
Она не переступала этот порог долгие годы. После автокатастрофы, унёсшей жизни матери и отца, Галина продала своё жильё и перебралась сюда, чтобы растить внучку. Эти стены хранили слишком много боли, и, выйдя замуж за Сергея, Оксана старалась обходить это место стороной, встречаясь с Галиной где угодно, только не здесь.
Теперь же другого убежища не осталось. С горечью она подумала о Галине — единственной опоре, заменившей ей и родителей, и друга. А сама в последние годы появлялась здесь всё реже, поглощённая делами в компании мужа и тщетными попытками спасти брак, который давно трещал по швам. Жгучее чувство вины стиснуло грудь. Сдерживаемые целый день слёзы прорвались наружу. Она стояла, содрогаясь от беззвучных рыданий, маленькая и потерянная в огромном, равнодушном Борисполе.
— Тётя, вам помочь? — прозвучал рядом тонкий, чуть хрипловатый голос.
Оксана вздрогнула. Перед ней стоял мальчишка лет десяти — в куртке на несколько размеров больше и стоптанных кроссовках. Лицо его было перепачкано, но взгляд оставался ясным, почти взрослым. Он кивнул на сумки:
Оксана поспешно вытерла слёзы.
Оксана торопливо смахнула слёзы со щёк. Его деловитая прямота застала её врасплох.