— Твои манатки в коридоре. Арсен остаётся со мной. Пошла вон, — Тарас даже не повышал голоса.
Он стоял, опершись о косяк спальни, и без спешки ковырял зубочисткой в зубах. За его плечом виднелась Нина. Свекровь и не пыталась скрыть торжество: губы стянуты в тонкую линию, взгляд холодный, колючий. Она ждала этого три года — с того дня, как я вышла из декрета и стала приносить домой больше денег, чем её «идеальный сын».
Я перевела взгляд на свой чемодан. Старенький, с треснувшей ручкой. Он валялся на боку в луже растаявшего снега — Тарас швырнул его прямо на коврик у двери, даже не дав мне обуться.
— Ты не имеешь права, — собственный голос показался непривычно ровным. — Квартира оформлена в ипотеку на меня.
— Созаёмщик, Ирина, созаёмщик, — вмешалась Нина, выплывая вперёд. — Тарас консультировался. Сегодня ты уйдёшь, а завтра мы подадим в суд на определение места жительства ребёнка. Ты ведь вечно пропадаешь на работе, тестируешь свои игрушки до ночи. Какая из тебя мать? У Арсена здесь садик, друзья.
В груди вспыхнуло. Не боль — сухая, жёсткая ярость. Та самая, что помогает за пять минут до релиза отыскать критическую ошибку. Я знаю свою вспыльчивость: обычно в такие минуты гремит посуда и дрожат стёкла. Но сейчас всё было по-другому.
Я молча подошла к шкафу в прихожей и достала куртку. В животе неприятно заныло — с обеда во рту ничего не было. На кухонном столе лежал подсохший кусок хлеба, забытый Арсеном. Я взяла его и начала жевать, не отводя взгляда от Тараса. Медленно. Спокойно.
— Доешь и проваливай, — буркнул он, явно нервничая из‑за моего молчания.
Я не ответила. В голове выстраивался алгоритм. Первый шаг — зафиксировать потери. Второй — найти уязвимость. Слабость Тараса заключалась в уверенности, что я предсказуема. Он ожидал слёз, мольбы, истерики, просьб позволить видеть сына.
А я просто жевала чёрствый хлеб и ощущала, как в кармане вибрирует телефон. Сообщение от Юстины, бывшей коллеги, перебравшейся два года назад в Харьков.
«Ирина, проект расширяется. Нужен ведущий QA. Зарплата — вдвое выше твоей нынешней. Переезд оплачиваем. Ответ до утра. Летишь?»
Я проглотила последний кусок. Вкус — пресный, как и моя жизнь в последние годы.
— Арсен спит? — спросила я.
— Спит. И не вздумай его будить, — отрезал Тарас.
Я подняла чемодан. Лопнувшая ручка больно впилась в ладонь, но я не подала виду. Когда за спиной щёлкнул замок, внутри ничего не оборвалось. Просто звук закрытой сессии.
В подъезде пахло жареной рыбой и кислым — соседка с третьего этажа снова забила мусоропровод. Я спустилась на лифте и вышла во двор. Ирпень в марте — это серая снежная каша под ногами и жёлтые круги фонарей.
Опустившись на скамейку у детской площадки, я отметила, что руки не дрожат. Странно. Обычно меня трясло. Я достала телефон.
«Лечу. Буду завтра к обеду. Возьмите билет.»
Ответ пришёл почти сразу — файл с билетом в один конец. Вылет в 04:20 из Мелитополя.
Я подняла глаза на окна нашей квартиры. На кухне погас свет. Наверное, Тарас уже открывал пиво, празднуя избавление от «тиранши». Он ведь не знал самого главного.
Два месяца назад, когда он в очередной раз «забыл»…
Два месяца назад, когда он снова «забыл» перевести свою долю по ипотеке, я взяла финансы под полный контроль. Причём не просто как совладелица — я стала администратором всей системы.
Открыла банковское приложение — пальцы быстро скользили по экрану.