Оксана пересыпала румяные булочки с противня в плетёную корзину. В небольшой пекарне стоял плотный жаркий воздух, пахло свежим тестом и нагретым железом. Она уже потянулась к полотенцу, чтобы промокнуть вспотевший лоб, когда в кармане рабочего фартука завибрировал телефон.
— Мам… — пятнадцатилетняя Леся говорила сдавленным шёпотом, будто боялась, что её услышат. За её словами гулко и настойчиво гремели удары во входную дверь. — Мам, тут Лариса пришла. Бьёт ногами, кричит на весь подъезд. Требует открыть. Говорит, что за наследством явилась. Маричка, отойди от замка! — крикнула дочь в сторону. — Мам, нам страшно.
Оксана опёрлась ладонями о металлический стол. Руки предательски дрожали и не слушались. С тех пор как не стало Ивана, минуло всего два месяца. Два месяца пустоты на левой стороне кровати. Два месяца без его утреннего покашливания и запаха сосновых досок, въевшегося в рабочую куртку. И вот теперь появилась его мать.
— Сидите тихо, — быстро сказала Оксана, стягивая фартук и бросая его прямо на мешки с мукой. — Не открывайте ни при каких условиях, даже если будет полицией пугать. Я уже еду.
Дорога заняла около двадцати минут, но ей показалось, что она бесконечно крутит руль своего старого универсала. Осень выдалась сырой и промозглой. Дворники со скрежетом размазывали по стеклу мутные капли, а в голове стучала одна мысль: Лариса не появлялась четыре года. Ни звонка внучкам на день рождения, ни поздравительной открытки. Даже на похоронах собственного сына она простояла у ограды четверть часа с каменным лицом и ушла, словно отбыв формальность. А теперь вспомнила о квадратных метрах.
Оксана почти бегом поднялась на четвёртый этаж, перескакивая ступени. Свекровь стояла у двери, уперев руки в бока. От неё тянуло лекарственными каплями и влажной шерстью — бордовый берет съехал набок, а на кончике носа блестела капля сырости из подъезда.
— Ну наконец-то, — процедила Лариса, оглядывая невестку с головы до ног. — А я уж подумала, что ты девчонок настроила против родной бабушки. Доставай ключи, мне на холодном полу стоять нельзя, здоровье не позволяет. Ноги уже не те.
Оксана молча повернула ключ сначала в нижнем, затем в верхнем замке. Девочки тут же выбежали в коридор и спрятались за её спину. Семилетняя Маричка крепко ухватилась за край маминого свитера.
Свекровь вошла в квартиру, даже не подумав снять обувь. На светлом ламинате в прихожей сразу отпечатались грязные следы. Она прошлась в гостиную, оценивающе прищурилась на большой телевизор, провела пальцем по деревянной полке, словно проверяя, чисто ли.
— Неплохо устроились, — хмыкнула она, поворачиваясь к Оксане. — Только не надо этих обиженных взглядов. Я — мать. Иван мой сын. Значит, половина квартиры принадлежит мне по закону. И машина тоже. Так что собирай средства, будем решать вопрос.
Так что изыскивайте деньги — будем решать вопрос. Эти лишние метры мне не нужны, жить с вами под одной крышей я не намерена. Свою долю заберу наличными!