Оксана вглядывалась в испещрённое морщинами лицо женщины и словно теряла дар речи. Перед глазами вспыхнул другой вечер — давний, морозный, из их первой съёмной студии. Окно тогда было крест-накрест заклеено малярным скотчем, из щелей тянуло холодом, а на плите лениво кипели пустые макароны. Иван сидел на табурете, сгорбившись, стиснув голову тяжёлыми руками автомеханика, и тихо рассказывал.
Родители развелись, когда он ещё учился в школе. Спустя некоторое время Лариса привела в квартиру Богдана — суетливого и скользкого типа, который нигде не задерживался надолго, зато любил пофилософствовать за чужой счёт. Очень скоро Богдан вытеснил Ивана из его же комнаты: занял диван, разбрасывал свои вещи, а на робкие просьбы пасынка отвечал лишь насмешливой ухмылкой. Когда Иван отправился служить, умер его дед по отцовской линии. Внуку он завещал добротный кирпичный дом в посёлке.
— Понимаешь, Оксана, — глухо произнёс тогда Иван, уставившись в одну точку на выцветших обоях. — Мама приехала ко мне в часть. Рыдала так, что задыхалась. Говорила, что дом без присмотра разберут по кирпичику, что нужно срочно его продать. Умоляла оформить у командира доверенность. Клялась, что деньги положит на счёт — вернусь, куплю машину или внесу первый взнос по ипотеке. Я поверил. А когда демобилизовался… Ни дома, ни средств. Её Богдан на мои деньги открыл шиномонтаж, который через год с треском закрылся. А мама, глядя мне прямо в глаза, сказала: «Сынок, нам сейчас это было нужнее. Ты молодой, здоровый — заработаешь, а Богдану нужен был старт». В тот же день я закинул сумку на плечо и ушёл.
Именно тогда их дороги и пересеклись. Оксана работала ночным продавцом в круглосуточном киоске. Владелец точки — грузный мужчина с постоянно лоснящимися волосами — решил повесить на неё внушительную недостачу. За спиной у Оксаны никого не было: из детдома она выпустилась всего пару лет назад. Она сидела у чёрного входа на перевёрнутом пластиковом ящике и размазывала по щекам дешёвую тушь, когда из темноты появился Иван.
Он не стал задавать лишних вопросов. Просто вошёл внутрь, плотно притворил за собой дверь и о чём-то негромко, но жёстко поговорил с хозяином. Недостачу мгновенно списали на сбой программы. А Иван остался рядом.
Они работали до изнеможения, почти без отдыха. Жили в режиме строгой экономии. Иван крутился автомехаником в две смены, возвращался с руками, въевшимися в мазут, который не брало даже хозяйственное мыло. Оксана выходила в ночь, а днём пекла торты на заказ в крошечной духовке. Каждую гривну откладывали, тщательно пересчитывая. Первая купленная стиральная машина стала для них событием почти космического масштаба. Потом родилась Ева. Затем Маричка. Иван выстроил для семьи эту крепость — просторную трёхкомнатную квартиру, чтобы его дочери никогда не узнали, каково это — оказаться лишним в собственном доме.
За все эти годы Лариса появилась у них лишь однажды.