Тогда Богдан сказал, что искренне рад будущему малышу. Но, по его словам, семья для него по‑прежнему оставалась ценностью. Его сын в тот момент переживал непростой подростковый возраст. Богдан просил Викторию позволить ему участвовать в их жизни, быть рядом с ней и дочерью, поддерживать их и наблюдать, как растёт Зоряна.
— Да, это правильно. Отец обязан участвовать в жизни ребёнка, — едва слышно произнесла Ирина.
— Вам всё же нехорошо. Давайте я приоткрою окно, а вы приляжете, — встревожилась Нина.
— Да, пожалуй, лягу… Конечно.
Ирина отвернулась к стене. Состояние было таким, будто внутри всё сжалось. Хотелось разрыдаться, закричать, но слёз не находилось. Лишь острая боль под ложечкой, глубоко, почти у самого сердца, не давала вздохнуть свободно.
Всё, что казалось ей прочным и надёжным, чем она дорожила и гордилась, рассыпалось в одно мгновение. Богдан давно ей изменял. Мало того — у него есть ещё один ребёнок, дочь. Принять это разум отказывался. Как такое возможно? А она — его жена… А сын Иван? Неужели теперь они ничего не значат? — мучительно размышляла Ирина.
Нет, значат. Богдан ведь говорил Виктории, что семья для него важна и что он никого не оставит. Странная, противоречивая позиция.
Прощаясь со своей случайной попутчицей, Ирина попросила у неё адрес Виктории.
— Столько добрых слов я сегодня услышала о вашей дочери. Мы ведь живём в одном городе — почему бы не познакомиться? Может, даже станем общаться, — опустив взгляд, сказала она.
— Конечно, Ирина! Сейчас запишу.
Через неделю Ирина стояла в чужом дворе. Спрятавшись за деревьями, она наблюдала, как её любимый муж Богдан нежно обнимает ту самую незнакомку с фотографии. А рядом искренне радуется отцу очаровательная девочка с большими голубыми глазами. Она ведь видит его так редко. Ребёнок ни в чём не виноват — просто любит папу.
Ирине было отчётливо видно, насколько счастлив сам Богдан в эти минуты. Она уже и не помнила, когда в последний раз замечала на его лице такую светлую радость.
Решение возникло неожиданно — простое и ясное, не оставляющее места сомнениям.
Нельзя любить из чувства долга. И по обязанности счастливым не станешь. Счастье либо есть, либо его нет. А долг и семья — это совсем иная история.
Вечером, дождавшись мужа, Ирина спокойно сообщила, что подаёт на развод.
— Наш сын уже взрослый, скоро сам создаст семью. И я ещё не старая женщина. Не знаю, Богдан, удастся ли мне когда‑нибудь снова устроить личную жизнь. Но сейчас думаю не об этом. Я больше не хочу жить во лжи и предательстве.
— Ирина, зачем так? Я прекрасно понимаю свою ответственность перед семьёй, перед тобой и Иваном. Поэтому я с вами. Все эти годы. Ну узнала ты о Виктории и Зоряне — что изменилось? Я ведь по‑прежнему рядом, люблю вас, ценю, забочусь. И уходить не собираюсь, — оправдывался он.
— Любишь и ценишь? Вот уж действительно! Ради чего тогда вся эта ложь? Где‑то без тебя растёт твоя маленькая дочь и страдает от редких встреч. Да и мы, как оказалось, тоже теперь страдаем.
Ирина и Богдан расстались. Вскоре мужчина зарегистрировал брак с Викторией и официально признал Зоряну своей дочерью.
Ирина пока живёт одна — боль от предательства бывшего мужа всё ещё не отпускает. Но она не теряет веры, что однажды встретит человека, которому сможет довериться по‑настоящему.