— В каком смысле? — Оксана растерянно заморгала, и рука с недоеденным эклером застыла в воздухе. — Там же просто кнопка есть.
— Кнопка — это термостат, — терпеливо объяснила я. — Чтобы она работала, каждый месяц нужно заказывать пеллеты. Тонна сейчас обходится примерно в четырнадцать тысяч гривен. За зиму уходит около полутора тонн. Дальше — откачка септика: три тысячи раз в два месяца. Земельный налог и налог на строение. Платежи за охрану посёлка, уборку снега, вывоз мусора. В итоге базовое содержание твоего «кармического ресурса» потянет примерно на пятнадцать тысяч гривен ежемесячно. И это без учёта электричества, которое в СНТ считается по коммерческому тарифу, если дом официально не оформлен как жилой. А он не оформлен — Людмила не захотела связываться с БТИ.
Оксана попыталась всплеснуть руками в знак протеста, но совсем забыла про зажатый между пальцами эклер. Кусок крема сорвался и плюхнулся прямо на её шёлковый халат. Она застыла, уставившись на расползающееся пятно с таким выражением, будто на парадный китель адмирала только что нагадила птица.
— Ты нарочно меня пугаешь! — взвизгнула она, лихорадочно пытаясь стереть крем салфеткой.
Людмила мгновенно вступила в разговор, словно тяжёлая артиллерия, выдвинутая на передовую:
— Екатерина! Как тебе не стыдно! Ты же прекрасно понимаешь, что Оксана сейчас ищет себя. У нее непростой этап! Неужели ты не поддержишь родную сестру? Вы же с Данилом все равно всё оплачиваете, у вас автоплатежи подключены. Какая разница, на кого оформлены документы?
Я смотрела на этих двух женщин, которых с детства считала самыми близкими, и вдруг с пугающей ясностью поняла, насколько нелепа моя роль в этом представлении. Годами я исполняла функции банкомата, кризис-менеджера и удобного инструмента. В детстве меня не баловали — «ты старшая, ты справишься». В итоге я и правда научилась справляться. Настолько, что сумела наконец избавиться от этого комфортного и привычного паразитирования.
— Разница, Людмила, колоссальная, — я захлопнула блокнот. — С завтрашнего дня все автоплатежи по этому адресу будут отключены.
На кухне воцарилась гнетущая тишина. Было слышно лишь монотонное гудение холодильника.
— То есть как это? — едва слышно произнесла Людмила, прижав ладони к груди.
— Именно так. Вы решили, что дом должен достаться Оксане? Это ваше право, имущество принадлежит вам. Но мои деньги — это уже моя собственность. И я больше не намерена оплачивать содержание дома, в который мы с Данилом и дочерью теперь даже на выходные не сможем приехать без милостивого разрешения Оксаны.
Оксана презрительно фыркнула, стараясь вернуть себе ощущение превосходства. Она демонстративно распрямила спину, и халат на ней опасно натянулся.