— Делите, делите! Чего уж стесняться! — слова сами слетали с губ, будто я заранее отрепетировала эту сцену. — Смотрю, вы уже и мебель расставили, и Оксану аккуратно в коробку сложили.
Лицо Богдана побелело, словно прокисший творог. Он вскочил, вытянув руки — то ли собирался меня удержать, то ли хотел заслонить тот злополучный листок.
— София, ты всё не так поняла… Мы просто обсуждали разные варианты, как нам удобнее устроиться после свадьбы…
— «Подойти мягко», чтобы я подписала дарственную? — я шагнула ближе. — Это вы так называете удобным вариантом?
Татьяна быстро взяла себя в руки, поджала губы и смерила меня взглядом сверху вниз, несмотря на то что сидела на табурете.
— Чего ты так вспыхнула, дорогая? Мы ведь о семье заботимся, о будущем. Богдану нужно пространство — он у нас голова. А Оксане в селе и правда будет спокойнее, там и подруги найдутся.
Я слушала её, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна, но спорить не стала.
Я не стала вступать в перепалку. Какой смысл что-то объяснять тем, кто давно перестал видеть в тебе человека, воспринимая лишь как удобный инструмент? Медленно потянула за кольцо. Оно поддавалось с трудом, будто цеплялось за палец, не желая с ним расставаться, но я всё же сняла его и, не раздумывая, швырнула прямо в это холёное, до боли знакомое лицо. Золотой ободок угодил Богдану в лоб, отскочил и со звоном укатился под кухонный гарнитур.
— Убирайтесь из моей квартиры, — произнесла я тихо, но твёрдо. — Немедленно. Свои вещи получите у подъезда. Если через десять минут вас здесь не будет, я просто спущу их с балкона.
— Да как ты смеешь! — вспыхнула Татьяна. — Мы столько сил вложили, гостям уже приглашения разослали!
— Вот и бегите отменять. И калькулятор прихватите — пригодится долги подсчитывать, когда осознаете, что бесплатное жильё закончилось.
Собрались они поспешно, осыпая меня проклятиями и обещая, что я ещё «на коленях приползу». Когда дверь за ними с грохотом закрылась, слёз не было. Я прошла в гостиную, опустилась на диван и долго смотрела в окно. Внутри оказалось удивительно спокойно — ни боли, ни отчаяния, лишь ощущение чистоты, словно я наконец вымела из дома накопившуюся годами грязь.
Спустя час вернулась Оксана. Она зашла на кухню, заметила клочки бумаги на полу и моё неподвижное лицо.