– Простите, я не совсем понимаю, – произнесла Мария, ощущая, как всё внутри стягивается тугим узлом. – О каком столе речь? Какая ещё родня?
Лариса стояла посреди их маленькой, но аккуратной кухни, уперев ладони в бёдра. Тёмное платье в цветах, которое она надевала на каждое семейное торжество, казалось здесь неуместным — будто из прошлого, из тех времён, когда Марии в этой семье ещё не существовало.
– Как это о каком? – Лариса так подняла брови, что они почти скрылись под тщательно уложенными седыми прядями. – Завтра день рождения Богдана, моего мужа, твоего свёкра, между прочим! Как обычно, соберётся вся родня. А ты, выходит, решила проигнорировать семейный праздник?
Мария медленно опустила сумку на столешницу и глубоко вдохнула. Богдан был человеком спокойным и мягким, и его именины раньше отмечали тихо — в узком кругу. Обычно это были они с Антоном, его родители и иногда Ирина с супругом. Но формулировка «вся родня» звучала уже как предупреждение о настоящем нашествии.
– Лариса, никто ничего не игнорирует, – Мария старалась говорить ровно, хотя внутри всё кипело. – Просто Антон не говорил мне о большом празднике. И я только вернулась с работы, устала…
– Устала! – фыркнула Лариса, теребя край скатерти. – В мои годы молодые жёны не вспоминали про усталость, когда дело касалось семьи мужа! Я в твоём возрасте на трёх работах крутилась, а по выходным ещё и на двадцать человек стол собирала. И ничего, без жалоб.
Щёки Марии вспыхнули. Этот тон был ей хорошо знаком — тон человека, уверенного, что его мнение не обсуждается. Лариса привыкла быть центром большой семьи: она решала, кто где сидит, что готовить, как всё должно выглядеть. За два года брака Мария научилась сглатывать колкие замечания и не спорить. Но сейчас внутри что‑то натянулось до предела.
– Я не против праздника, – сделав шаг вперёд, произнесла она. – Но мы хотя бы могли обсудить это с Антоном. Это всё-таки наш дом.
– Ваш дом? – Лариса усмехнулась, и в этой усмешке сквозило явное превосходство. – Девочка моя, пока ты в нашей семье, этот дом — часть общего. Семья — это не вы с Антоном, закрывшиеся в своей квартирке. Это традиции, уважение к старшим, это…
В этот момент хлопнула входная дверь. В прихожую вошёл Антон, на ходу стягивая куртку. Волосы его были растрёпаны, в руках он держал пакет из аптеки — Мария просила купить таблетки от головной боли.
– О, мам, ты уже тут? – улыбнулся он, подходя к Ларисе и целуя её в щёку. – Я думал, увидимся завтра.
– Завтра! – Лариса всплеснула руками. – Антон, ты представляешь, твоя жена даже не знает, что у отца завтра день рождения! Я ей объясняю — надо стол накрыть, родню собрать, как обычно, а она только смотрит и молчит!
Антон перевёл взгляд на Марию. В глазах мелькнуло удивление, но почти сразу уступило привычной мягкости.
– Маш, ну что ты, – он подошёл и обнял её за плечи. – Конечно, отметим. Богдану семьдесят исполняется, всё-таки юбилей.
Мария посмотрела на мужа. Она любила его за доброту и стремление всех примирить. Но сейчас эта черта показалась ей нерешительностью.
– Антон, – тихо произнесла она, осторожно высвобождаясь из его объятий. – Мы договаривались посидеть спокойно: торт, подарок. Я не против. Но двадцать человек в нашей двухкомнатной квартире? Куда мы их денем?
– Потеснимся, – пожал он плечами, будто это само собой разумелось. – Раньше же справлялись.
– Раньше мы жили у твоих родителей, – напомнила Мария, и голос её дрогнул. – У вас был просторный дом. А здесь — всего сорок восемь квадратных метров. И мне завтра рано на работу.
Лариса удовлетворённо кивнула, словно получила подтверждение своим словам.
– Вот видишь, Антон, – обратилась она к сыну. – Я же говорила, что она не принимает нашу семью. Сначала дети «потом, когда станем на ноги», теперь праздник не нужен. Что дальше?
Кровь прилила к лицу Марии. Это уже было обвинение в открытую.
– Я не отказывалась от детей, – сдержанно ответила она. – Мы вместе с Антоном решили подождать. И я не против праздника. Я против ультиматумов в моём собственном доме.
– В своём доме? – Лариса шагнула ближе, сузив глаза. – Напомнить, кто помог вам с первым взносом по ипотеке? Кто отдал свои сбережения, чтобы вы не ютились в общежитии?
Антон заметно напрягся. Мария видела, как у него заходили желваки — тема денег всегда ранила его. Да, родители помогли. Не полностью, но вклад был. И Лариса время от времени напоминала об этом так, словно это давало ей право распоряжаться их жизнью.
– Мам, перестань, – тихо произнёс Антон, но твёрдости в голосе не прозвучало.
– Нет, не перестану! – повысила голос Лариса. – Я всю жизнь посвятила семье! А теперь какая-то девчонка будет диктовать условия? Антон, ты в доме мужчина или кто? Либо завтра будет накрыт стол как положено, либо… пусть собирает вещи. Таких невесток я не потерплю.
Наступила тяжёлая пауза. Мария смотрела на мужа, ожидая хотя бы одного слова в свою защиту. Но он молчал, опустив взгляд. И в этот миг внутри неё что‑то окончательно оборвалось.
– Хорошо, – произнесла она негромко, но так, что оба повернулись к ней. – Я всё поняла.
Мария развернулась, взяла сумку и направилась в спальню. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной и зажмурилась. Глаза жгло от подступающих слёз, но она упрямо не позволила им пролиться.