В ответ Наталья шумно втянула воздух, и в её голосе уже зазвенело обвинение.
— Это всё твоя жена! И её мать! — голос Натальи сорвался на визг. — Это они тебе голову заморочили! Возомнили о себе невесть что! Ну и живите тогда в бедности! От меня больше ни копейки не получите! Я эти ключи младшему отдам, твоему брату, Игорю! Он, в отличие от вас, сообразительнее оказался!
Связь оборвалась. София закрыла лицо ладонями. Богдан тяжело вздохнул, подошёл к мойке и с усилием закрутил подтекающий кран.
— Ничего, — произнёс он, обнимая жену. — Справимся.
София и Богдан сидели прямо на полу своей новой двухкомнатной квартиры в спальном районе. На них были старые футболки, испачканные краской. Стены они красили сами — в тот самый оливковый оттенок, о котором София давно мечтала. За окном открывался обычный двор с детской площадкой и ровными рядами многоэтажек, без всяких видов на реку. Ипотечные платежи забирали ощутимую часть дохода, в рестораны они выбирались редко, а отпуск провели на даче у моих знакомых.
Зато в этих стенах ощущалась свобода. Здесь София сама выбирала шторы, а Богдан мог разгуливать в поношенных домашних брюках, не опасаясь, что в любую минуту дверь распахнётся чужим ключом.
Мы устроились с пластиковыми стаканчиками чая прямо на строительной плёнке, когда у Богдана зазвонил телефон. Это был Игорь, его младший брат — тот самый, кому досталась «королевская» трёхкомнатная квартира.
Богдан включил громкую связь.
— Богдан, привет, — голос двадцатидвухлетнего Игоря звучал устало и глухо. — Можно я к вам на выходные приеду? На надувном матрасе переночую?
— Что произошло, Игорь? — нахмурился Богдан.
— Я больше так не могу, — почти сорвавшись на слёзы, ответил брат. — Мама вчера заявилась в семь утра. Своим ключом открыла. Сказала, что мы с Кристиной неправильно складываем постельное бельё. Орхидеи Кристины выбросила в мусоропровод — мол, они портят её итальянский интерьер. Кристина собрала вещи и уехала к родителям. Сказала, подаст на развод, если мы не съедем на съёмную квартиру. А мама пригрозила, что лишит меня наследства, если я уйду. Богдан, я словно в клетке. Честно, я уже вашей ипотеке завидую.
Богдан посмотрел на Софию. Девушка мягко улыбнулась и утвердительно кивнула.
— Приезжай, Игорь. Матрас найдём. Заодно поможешь нам докрасить стены в оливковый.
Я допила чай и взглянула на детей. У них не было ни итальянских диванов, ни венецианской штукатурки. Зато был кредит перед банком на двадцать лет вперёд. Но, наблюдая, как София смеётся, стирая краску с носа мужа, я понимала: это решение стало для них самым правильным. Потому что ни один дворец не стоит того, чтобы расплачиваться за него ключами от собственной судьбы.