Под утро меня всё-таки сморил сон — прямо на диване. Разбудил будильник. Девять. Я вскочил, голова гудела. В памяти всплыл вчерашний разговор — через три часа встреча.
Душ, бритьё, чистая рубашка — словно собирался на экзамен. Набрал Степана:
— Выезжаю. Через час буду у тебя.
К одиннадцати мы подъехали к дому матери Оксаны. Старая панельная девятиэтажка, облупившийся подъезд, исписанный лифт. Лет пять я здесь не появлялся. Оксана звала: «Поехали к маме», а я постоянно находил повод отказаться. Вот и доотказывался.
Поднялись на четвёртый этаж, я нажал на звонок.
Дверь открыла Ярина — сухонькая седовласая женщина с печальными глазами. Увидев меня, она сжала губы.
— Пришёл всё-таки, — тихо сказала она. — Заходи. Они на кухне.
Мы со Степаном прошли в тесную прихожую. Квартира старая, но ухоженная, пахло свежей выпечкой. Из кухни вышел молодой мужчина в очках с папкой под мышкой — очевидно, адвокат.
— Проходите, — коротко кивнул он.
За столом сидела Оксана — в простом свитере, волосы собраны в хвост. Рядом на стуле — Ярослав. Подрос, вытянулся, лицо стало серьёзнее. Он смотрел на меня настороженно.
— Папа? — тихо спросил он.
У меня перехватило дыхание. Я не ожидал, что он будет здесь.
— Здравствуй, сынок, — с трудом произнёс я.
Он вскочил и убежал в комнату. Оксана тяжело вздохнула.
— Присаживайтесь. Поговорим.
Мы устроились за столом. Кухня у Ярины была крошечной, но аккуратной: герань на подоконнике, календарь с пейзажами на стене. Рядом с Оксаной сел адвокат — молодой, аккуратный, с уверенным взглядом.
— Это Николай, мой адвокат, — представила она.
Степан протянул руку:
— Степан. Рад знакомству.
Николай ответил рукопожатием сдержанно. Я молчал, уставившись в стол. Передо мной стояла чашка чая, заботливо поставленная Яриной. Пирожки пахли аппетитно, но аппетита не было.
— Начнём? — Николай раскрыл папку. — Мы подготовили проект мирового соглашения. Коротко о требованиях.
Он передал бумаги Степану. Тот надел очки и стал читать, а я пытался вникнуть — цифры расплывались.
— Половина рыночной стоимости квартиры, — вслух произнёс Степан. — По оценке — пять миллионов двести тысяч гривен. Машина — один миллион сто. Алименты единовременно за пять лет — два миллиона четыреста. Итого — восемь миллионов семьсот тысяч.
Я невольно присвистнул. Степан снял очки.
— Сумма внушительная. На чём основаны расчёты?
— Оценка квартиры — от независимого эксперта, — Николай протянул документ. — Автомобиль — по рынку. Алименты — двадцать пять процентов официального дохода, умноженные на шестьдесят месяцев. Официально у вас минимальная зарплата, Богдан, но реальные доходы можно подтвердить расходами и записями.
Я сжал кулаки под столом.
— Это честный расчёт, — спокойно ответила Оксана.
Она смотрела прямо на меня. Взгляд ровный, но напряжение ощущалось.
— Богдан, — продолжил Николай, — если дело дойдёт до суда, последствия будут серьёзнее. Речь может идти и об уголовной ответственности за махинации при разделе имущества. Плюс вопросы к вашим финансовым схемам. У нас есть запись вашего разговора со Степаном, квитанции и свидетель. Иосиф готов подтвердить всё официально.
Значит, не блефовала.
— Сколько времени на выплату? — спросила Оксана.
Я посмотрел на Степана.
— Таких денег сразу нет. Придётся продавать квартиру.
— Продавай. Но ждать год я не буду. Месяц.
— За месяц нереально продать без потерь!
— Это уже твоя проблема. Через месяц деньги должны быть на моём счёте. Иначе я обращаюсь в прокуратуру.
— Машина? — уточнил Степан.
— До продажи квартиры остаётся у Богдана. Потом — либо передаёт мне, либо выплачивает её стоимость. Всё прописано.
Я закрыл лицо руками.
— Оксана, может, всё-таки…
— Не упоминай Ярослава, — резко перебила она. — Он в комнате и боится выйти. За два месяца ты ни разу не позвонил. Он каждый вечер спрашивал, любишь ли ты нас.
В дверях появился Ярослав с плюшевым зайцем.
— Пап, ты останешься?
— Сынок… не сейчас. У меня дела.
Он молча убежал. Оксана закрыла лицо руками.
— Богдан, я всегда радовалась вашему браку. А сейчас — больно смотреть. Ради чего всё это? Деньги счастья не принесут.
— Не называйте меня сыном, — глухо ответил я.
— Может, ещё не поздно всё исправить, — вздохнула она.
Оксана вытерла слёзы и твёрдо произнесла:
— Я делаю это не из жадности. Я хочу, чтобы у Ярослава был дом. Свой угол. Чтобы я могла работать и обеспечивать его, а не зависеть от матери.
Степан дочитал документы.
— С юридической точки зрения всё корректно. Советую соглашаться.
— Ладно. Подписываем.
Мы поставили подписи. Николай собрал экземпляры.
— Срок — месяц. Деньги должны поступить до десятого числа. Иначе — иск и заявление.
Я убрал бумаги в карман.
— Я хочу видеть сына.
Оксана посмотрела внимательно:
— Приходи. Но если хочешь быть отцом — будь им по‑настоящему.
Мы вышли на улицу. Солнце светило, но внутри было пусто.
— Квартиру придётся продавать быстро, — сказал Степан. — Скинем процентов десять.
— Думаешь, она бы пошла до конца?
— Да. Когда человеку нечего терять, он идёт до конца.
Я отвёз Степана в офис и поехал к матери.
Она встретила вопросом:
Назвал сумму — она схватилась за сердце.
— Почти девять миллионов гривен! Ты всё отдаёшь!
— Половину квартиры и машину.
— Я же говорила, не женись!
— Хватит! — сорвался я. — В итоге я без семьи и без денег!
Она расплакалась. Я ушёл в комнату и лёг. Перед глазами стоял Ярослав с зайцем.
Вечером позвонила Светлана:
— Ты где? Мы же встречаемся.
— Не сегодня. Проблемы.
— Выиграл… — горько усмехнулся я. — Потом объясню.
Утром я поехал к знакомому риелтору.
— Если срочно — миллионов за пять с небольшим, — сказал он. — Рынок слабый.
— Продавай за пять. Деньги нужны через месяц.
Я вышел на улицу. Люди спешили по своим делам. А я вдруг ясно понял — остался один. Мать со своими упрёками, Светлана с ожиданиями, Оксана с холодной решимостью, сын с обидой. А я — с пустотой внутри, всё ещё думая, что деньги способны что‑то исправить.
Телефон тихо пискнул. Сообщение от Оксаны: «Ярослав спросил, почему ты вчера ушёл, даже не попрощавшись. Сказала ему, что у тебя дела. Может, позвонишь сегодня? Он обрадуется».
Я уставился на экран, не понимая, что написать в ответ. Позвонить? И что сказать? «Привет, сын, я исчез, но давай сделаем вид, что всё нормально?»
Тяжело выдохнув, я всё‑таки набрал номер.
– Алло? – раздался тонкий голос.
– Ярослав, привет. Это папа.
Пауза. Потом осторожное:
– Папа, ты к нам придёшь?
– Скоро. Разберусь с делами и приду.
– Мама сказала, что ты теперь будешь приходить. Это правда?
– А игрушку принесёшь?
Я невольно усмехнулся сквозь подступившие слёзы.
– Конечно. Какую хочешь?
– Робота. Как у Сашки из садика. Он стреляет и ходит!
– Договорились. Будет тебе робот.
– Я тебя жду, пап. Пока.