Я отключился и ещё долго сидел в машине, глядя в одну точку. Затем завёл двигатель и направился к дому Ярины. Припарковался напротив подъезда, поднял взгляд на окна. В одном из них горел свет. Наверное, Ярослав ужинает.
Достав телефон, я нашёл в интернете магазин игрушек и оформил заказ на робота с доставкой на завтра. Адрес указал Ярины. Пусть будет сюрприз.
Вечером позвонил риелтор:
– Богдан, завтра в одиннадцать первые покупатели. Подъедешь показать квартиру?
Я лёг спать с ощущением, что впереди что‑то новое. Каким оно окажется — понятия не имел. Но прежней жизни уже точно не будет.
Утром меня разбудил будильник. Голова раскалывалась, во рту пересохло — на нервах вчера перебрал. Проверил телефон: пропущенных нет, только сообщение от риелтора: «Жду в 11. Пара серьёзная, с одобренной ипотекой».
Поднялся, принял душ, привёл себя в порядок. Долго смотрел в зеркало: лицо осунулось, под глазами тени, взгляд потухший. Надел свежую рубашку и костюм — нужно выглядеть уверенно, чтобы не сбивали цену.
К одиннадцати я уже был на месте. Риелтор Сергей стоял у подъезда, курил.
– Богдан, привет. Сейчас подъедут. Молодая семья, ипотеку одобрили, деньги реальные. Только не ломай цену. Я им обозначил пять двести, возможен торг. Ты как?
– Мне главное продать, – отмахнулся я.
Подъехала белая тойота. Из неё вышли парень лет тридцати в очках и девушка с длинными волосами, живая, улыбчивая.
– Здравствуйте, – парень протянул руку. – Николай. А это Екатерина, моя жена.
– Богдан, – ответил я, пожимая руку.
Мы поднялись на лифте. Я открыл дверь и пропустил их вперёд. Они осматривали комнаты, заглядывали в шкафы, трогали стены. Екатерина восхищённо восклицала: «Какой балкон! И кухня светлая!», а Николай что‑то измерял рулеткой.
Я стоял в прихожей и чувствовал себя посторонним в собственной квартире. Эти двое решали мою судьбу.
– Богдан, – тихо сказал Сергей, – готовы обсуждать. Пять двести для них многовато. Предлагают пять ровно.
– Пусть будет пять, – ответил я. – Мне срочно.
Через полчаса подписали предварительный договор. Задаток — сто тысяч. Остальное после оформления ипотеки, недели через две. Я облегчённо выдохнул. Успеваю.
Вечером позвонила Светлана:
– Богдан, ты вообще жив? Третий день тишина.
– Закрутился, извини.
– Закрутился? Работу нашёл? – с иронией спросила она.
– Квартиру продаю, – коротко ответил я.
– Продаёшь? Зачем? Ты же её только отсудил.
– Не ври. Мне Степан всё рассказал.
Я тяжело вздохнул. Степан, конечно, не удержался.
– Тогда зачем спрашиваешь?
– Потому что хочу понять, что дальше. Мы вообще вместе или как? У тебя ни денег, ни квартиры скоро не будет.
– Пока не знаю, Светлана.
– Понятно. Значит, я тебе не нужна.
– Ты вообще ничего не говоришь. Ладно. Захочешь — позвони.
Она отключилась. Я убрал телефон. Сейчас не до неё.
На следующий день доставили робота. Я забрал коробку и поехал к Ярине. Долго стоял у подъезда, собираясь с духом. Потом всё‑таки позвонил.
Дверь открыла Оксана. Увидела коробку и чуть улыбнулась.
– Проходи. Ярослав обрадуется.
Из комнаты донёсся топот — и Ярослав выскочил в коридор. Увидел коробку и замер.
Он разорвал упаковку, достал робота, глаза вспыхнули.
– Мама, смотри! Он стреляет! Папа, как его включить?
Я показал, как запускать и управлять. Робот задвигался, начал стрелять пластмассовыми пульками. Ярослав визжал от восторга. Оксана стояла в дверях, сложив руки на груди. В её взгляде не было ни тепла, ни злости — только усталость.
– Чаю будешь? – спросила она.
Мы устроились на кухне. Из комнаты доносились звуки игрушечной стрельбы и счастливый смех.
– Спасибо, – сказала Оксана. – Он давно о таком мечтал.
– Ты много чего обещал.
– Да. Уже есть предварительный договор.
– Сергей помог. Через две недели будут деньги.
– Значит, всё по‑честному.
– Не надо, – перебила она. – Не извиняйся. Слишком поздно.
– Я не об этом. Ты когда‑нибудь сможешь меня простить?
Она долго смотрела в окно.
– Не знаю, Богдан. Может быть. Но точно не сейчас.
В комнату выбежал Ярослав:
Робот действительно дёргался под музыку. Мы невольно улыбнулись. На секунду показалось, будто всё по‑старому. Но только на миг.
– Мне пора, – сказал я. – Ярослав, я ещё приду.
– Только не долго, пап.
В прихожей Оксана остановила меня:
– Без задержек, Богдан. Деньги нужны. Я устроилась секретарём в офис. Зарплата маленькая, но хоть что‑то. Хотим снять квартиру, маме тяжело, давление скачет.
Через неделю позвонил Сергей:
– Богдан, проблема. Банк тянет с ипотекой. Могут не уложиться в срок.
– Неизвестно. Может, три недели, может, месяц.
– Мне к десятому нужны деньги, – выдохнул я.
Оставалось десять дней. Если банк не перечислит средства, Оксана подаст в суд.
– Есть кто‑нибудь, кто даст в долг под залог квартиры? Срочно.
– Есть один. Но процент зверский — десять в месяц.
Вечером приехал мужчина в кожанке с массивной цепью. Осмотрел квартиру, проверил документы.
– Четыре миллиона гривен. Больше не дам.
– Четыре. Иначе ищи другого.
Я согласился. Подписали договор займа, он передал наличные. Четыреста купюр по десять тысяч.
Утром я внёс деньги в банк. Оставалось найти ещё миллион сто — на машину и алименты.
Я выставил машину на продажу, снизил цену до миллиона. Торговались, предлагали восемьсот. Я не уступал.
Через три дня нашёлся покупатель — согласился на девятьсот пятьдесят.
– Заберу. Завтра привезу деньги.
Я выдохнул. Но до нужной суммы всё равно не хватало.
– У меня проблема. Четыре миллиона могу перевести сейчас, остальное — через месяц.
– Мы договаривались иначе, – тихо сказала она.
– Я занял под проценты, чтобы отдать. Ещё немного времени.
– Хорошо. Переводи четыре. Но если опоздаешь…
Я перевёл деньги. Стало немного легче.
Через неделю продал машину. На счёте оказалось миллион четыреста. Не хватало ровно миллиона.
И вдруг позвонила мать.
– Богдан, срочно приезжай. Я у неё была. Всё решила.
У меня похолодело внутри.
– Я сходила к этой Оксане, – с удовлетворением сказала она. – Пригрозила судами, рассказала кое‑что про их семью. Она побледнела. Теперь отстанет.
Я не верил своим ушам.
– Ты понимаешь, что сделала?
Я вылетел от неё и помчался к Ярине.
Дверь открыла Оксана. Глаза опухшие.
На кухне сидела Ярина, бледная, с дрожащими руками.
– Прости, я не знал, – сказал я.
– Ты не просил, – горько ответила Оксана. – Но она твоя мать. Она сказала такие вещи… Мама теперь в больнице с давлением.
– Деньги я тебе верну. Мы идём в суд.
– Оксана, давай поговорим.
Меня выставили за дверь.
– Ты всё разрушила. Теперь будет суд.
– Я хотела как лучше… – всхлипнула она.
Я поехал к дому Оксаны, стоял и смотрел на окна. В одном горел свет.
– Не нужно. Всё уже сказано.
– Но она пришла. И моя мама теперь в больнице.
Я закрыл глаза. Это и есть расплата.
Завёл машину и направился в больницу.