— Мы ведь родня, не посторонние! Если ты выставишь ее за дверь, я всем расскажу, какая ты бессердечная. С тобой потом ни один родственник за стол не сядет!
Я не отвела взгляда от ее лица, пылающего показным возмущением.
Говорят, наглость приносит удачу. Похоже, у семьи Мирослава с первым счастьем не сложилось, раз они решили выжать все возможное из второго.
— Нет, — произнесла я спокойно и твердо. Короткое слово, которое действует эффективнее любых объяснений.
— Что значит «нет»? — растерялась Владислава.
— Это значит, что Маричка здесь жить не будет. Кабинет я не освобожу. И пытаться давить на меня мнением тетушек, которых я видела пару раз в жизни, бесполезно. Уважение, Владислава, не измеряется моими квадратными метрами.
— Ах вот как! — взвизгнула она. — Да мы для вас столько сделали! Да если бы не мы… Я все про вас знаю! Всем расскажу, как вы каждую копейку для матери считаете!
И тут она допустила промах. Я не стала возражать или оправдываться. Молча взяла с тумбочки телефон — секундомер на экране уже шел третью минуту.
— Прекрасно, — я изобразила, будто нажимаю запись голосового сообщения в семейном чате, где состояло около сорока родственников из разных уголков страны. — Владислава, начинайте. Расскажите всем прямо сейчас.
Она осеклась на полуслове.
— И заодно, — продолжила я тем же невозмутимым тоном, — давайте посвятим родню в то, куда исчезли те триста тысяч гривен, которые мы с Мирославом передали вам полгода назад якобы на срочную замену протекающей крыши на даче. Я выдержала паузу, позволяя словам подействовать.
— Крыша, насколько я заметила в прошлые выходные, все так же течет и едва держится. Зато у безработной Марички, которой нечем оплачивать съемное жилье, появился новенький смартфон последней модели за сто пятьдесят тысяч и та самая норфисская шубка, которую она сейчас так нервно теребит.
Маричка побледнела и поспешно запахнула шубу, пряча дрожащие руки в карманы.
— Ты… ты не осмелишься! — прошипела Владислава, бросив взгляд в сторону распахнутой двери подъезда.
На лестничной клетке, привлеченная шумом, уже слышалась чья‑то осторожная поступь.
На лестничной площадке, привлеченная шумом, как раз появилась Лариса — Лариса и главная информационная артерия дома. Она с любопытством замерла, не дойдя пару шагов до лифта, и откровенно прислушалась.