Я надеялся, что ты все‑таки одумаешься и примешь поддержку Ирины Дорошенко. Но ты выбрал суд. Ты решил выставить за дверь человека, который ночами сидел у моей постели, пока ты бездумно растрачивал свою жизнь.
Старик тяжело перевел дыхание.
— Мне были известны твои долги, сын. Я знал о твоем намерении продать завод, чтобы рассчитаться с кредиторами и приобрести себе очередную дорогую игрушку. Поэтому все ликвидные активы, патенты и земельные участки я заранее передал в доверительное управление. Получателем назначена Ирина Дорошенко. Завод, который по решению суда переходит тебе, — всего лишь внешняя оболочка. Производственные корпуса, оборудование и обязательства. Ты получаешь право управлять предприятием, но не имеешь права его продать. Вся прибыль от производства в течение десяти лет будет направляться на погашение кредитов. А Ирина Дорошенко станет получать дивиденды с патентов, применяемых на этом заводе.
Владимир Каминский ощутил, как почва буквально уходит из‑под ног.
— Это подделка! — выкрикнул он.
— Это законно оформленная воля покойного, — сухо возразила нотариус. — Более того, в завещании предусмотрен пункт: при попытке оспорить права Ирины Дорошенко в суде вы лишаетесь права управления. Однако процесс уже состоялся… следовательно, завод остается за вами. Вместе с долгом в пятьдесят миллионов гривен.
Дарина Назаренко отпрянула от Владимира Каминского так, будто перед ней стоял заразный больной.
— Пятьдесят миллионов? Ты говорил, там целое состояние!
— Я сказал — активы! — раздраженно бросил Владимир Каминский, смахивая пот со лба. — Данило Романенко, старый упрямец… он меня подставил!
— И еще, — Данило Романенко на экране зазвучал жестче. — Ирина Дорошенко — не «деревенщина». Она мой деловой партнер. Три года назад именно она вытащила компанию из кризиса, когда ты, Владимир Каминский, присвоил деньги, предназначенные для закупки сырья. У меня есть подтверждения. Я не передал их в полицию лишь потому, что ты мой сын. Но если ты попытаешься причинить вред Ирине Дорошенко… документы окажутся у следователя.
Экран потемнел. В кабинете установилась гнетущая тишина, которую нарушало только негромкое гудение ламп. Владимир Каминский сидел, закрыв лицо руками. Вместо свободы он получил ярмо. Десять лет работы ради выплаты долгов, которых он, по его мнению, не создавал, и обязательство перечислять дивиденды женщине, которую только что унизил.
Дарина Назаренко поспешно подхватила сумочку.
— Владимир Каминский, мне… мне нужно уйти. У меня срочные дела.
— Куда ты собралась? — он резко поднялся.
— Прости, дорогой. Я не собиралась связывать себя с банкротом. Мне дорога моя репутация.
Она выскочила из кабинета, даже не оглянувшись.