Атмосфера в доме и без того была напряжённой: Мария всё чаще ощущала, что Виктория давно настраивает её мужа против неё, внушая, будто она расчётливая и думает лишь о выгоде.
Мария листала переписку и с каждым новым сообщением всё больше закипала от возмущения, читая советы жены брата мужа:
«Давно бы развелся с ней! Как ты с ней живешь? Она же скучная и неинтересная!»
«Тебе сегодня выпустят погулять, Александр? Или твоя мегера вновь закатит скандал?»
«Богдан, скинь 20 тысяч гривен, сапожки присмотрела. Надеюсь, тебе не надо спрашивать разрешения у своей женушки?»
«Она же просто балласт! Избавься от нее, чтобы плыть по жизни свободно!»
Сообщение за сообщением — и Мария наконец поняла, откуда взялась холодность в поведении мужа. Разумеется, он стал работать без передышки. Виктория почти ежедневно вытягивала у него деньги! И при этом ещё нашёптывала, что от «балласта», то есть от Марии, лучше избавиться.
Мария перечитывала строки и не могла поверить глазам. Почему её Богдан не поставит Викторию на место? Почему позволяет так говорить о своей жене? Решение созрело мгновенно — нужно поговорить.
Когда Богдан вышел из душа, она не стала тянуть:
— Богдан, прости, я случайно увидела твою переписку с Викторией. Ты и правда считаешь меня балластом и меркантильной бабёнкой? Мы прожили вместе семь лет. Почему ты позволяешь говорить обо мне такие вещи? Ты же понимаешь, что это неправда?
— Мария, ты вообще в своём уме? Как тебе пришло в голову брать мой телефон? Кто тебя просил? Виктория просто разочаровалась в браке. Теперь ей кажется, что все семьи — сплошная фикция, где супруги только пользуются друг другом. Вот и всё. Ничего особенного в её словах нет. Это пройдёт. Я не собираюсь с тобой разводиться. И запомни — больше не прикасайся к моему телефону!
Он поспешно оделся и почти выбежал из квартиры, кипя от злости. Ситуация была неприятной, и разговор явно остался незавершённым. Поэтому, когда вечером муж вернулся, Мария решила продолжить.
Она приготовила жаркое и испекла любимое печенье Богдана. Ей хотелось, чтобы он почувствовал её тепло и вспомнил, как дорог ей их брак.
— Богдан, я хочу сохранить наши отношения. Давай выберемся куда-нибудь вдвоём или хотя бы спокойно поужинаем дома. Я сделала жаркое и испекла печенье.
Мы так давно никуда не ходили вместе. Всё своё время ты отдаёшь Виктории! Мне кажется, она мечтает о нашем разводе. Тогда ты и твои деньги будут принадлежать только ей!
Богдан, я не запрещаю тебе встречаться с Ганна и Викторией. Но, может быть, ты иногда вспомнишь и обо мне? Я всё время одна: готовлю, убираю, стираю, глажу. Когда мы в последний раз просто были вдвоём?
— Прекрати вести себя как ревнивая дура! — резко перебил он. — И не смей так говорить о Виктории. Ей сейчас тяжело, ей нужна поддержка. Я буду ей помогать — она моя семья. Я устал. Оставь меня. Сегодня я сплю на диване. Слушать это больше не собираюсь. И ужин мне не нужен — я поел у Ганна.
Мария, сдерживая слёзы, ушла в спальню. Ночь она провела одна. Договориться не получилось — Богдан словно не слышал её. А он сам долго ворочался на диване. Внутри всё было натянуто, как струна. Казалось, его разрывают пополам.
Где-то глубоко он понимал: Мария во многом права. Но почему она не хочет его поддержать? Скоро Виктория успокоится, встретит кого-нибудь, устроит свою жизнь — и тогда в их семье всё наладится.
С этими мыслями Богдан наконец провалился в тяжёлый сон. Ему привиделось, будто Виктория и Мария тянут его в разные стороны, каждая пытаясь перетянуть к себе. А он не в силах вырваться ни из одних рук.
Проснулся он в холодном поту. Тревога не отпускала. Потерять жену он не хотел, но и поставить Викторию на место не мог. Младшая сестричка всегда нуждалась в его защите. В его памяти она оставалась той же наивной девочкой, которую каждый мог обидеть.
Тяжело вздохнув, Богдан начал собираться на работу. Мария ещё не поднялась.
«Обиделась. Даже завтрак не сделала, — мелькнуло у него. — Впрочем, так проще. Не придётся объяснять, почему снова вернусь поздно. Нужно ведь Викторию из гостей забрать».
Мария же, не подозревая о его планах, весь вечер провела в тревожном ожидании. В конце концов она набрала номер мужа, чтобы спросить, когда он приедет к ужину. Услышав её голос, Богдан сухо ответил: