Оксана тяжело вздохнула и посмотрела на дочь с выжидающим выражением, явно собираясь назвать сумму, которую рассчитывала получать каждый месяц.
В общем, нужно хотя бы тысяч двадцать в месяц, чтобы ты мне перечисляла. Ну и сверху понемногу добавляла — на разные расходы.
Посмотри на себя: ухоженная, в дорогой одежде, вся в золоте. Так что содержать родную мать для тебя труда не составит.
— Ты вообще себя слышишь? О каком содержании речь, какие двадцать тысяч? Я до сих пор не смогла забыть то предательство.
И вместо того чтобы хотя бы извиниться, ты с порога начинаешь требовать деньги!
Нет, ни гривны не получишь, даже не рассчитывай. И потом, у меня их сейчас просто нет — мы недавно купили квартиру, заканчиваем ремонт, все свободные средства уходят туда.
Ты хоть раз поинтересовалась, как я живу? Тебе правда всё равно?
— Как это — нет денег? Я твоя мать, и ты обязана обеспечивать меня до конца моих дней. Я тебя родила, до восемнадцати лет растила и содержала — теперь твоя очередь!
Для тебя это сущий пустяк, вы с мужем не бедствуете. Так что слушать оправдания не собираюсь — просто привези деньги и жди моего звонка!
Ишь как устроилась: у вас достаток, а мать должна перебиваться кое-как. Так не пойдёт, давай средства — и побыстрее!
— Даже если бы они у меня были, ты бы их не увидела, — резко ответила Ганна. — У меня двое детей, и прежде всего я думаю о них.
Ты, наверное, даже не в курсе, что стала бабушкой. Хотя откуда тебе знать — раньше ты мне и не звонила. Не было нужды?
— Твои дети — это твои заботы, — гаркнула Оксана. — Меня они никак не касаются.
Я ясно сказала, в чём проблема, и требую помощи. Разве я прошу невозможного? Неужели ты не понимаешь, что мы с Назаром в трудном положении?
Его дети тоже отказались поддержать, хотя он обращался к ним. Не верю, что ты способна быть такой бессердечной.
Подожди, куда ты направилась? Ганна, вернись немедленно, я ещё не закончила!
Ганна ускорила шаг, стараясь не реагировать на крики матери.
Добравшись до дома, она молча внесла номер, с которого поступил звонок, в чёрный список, ничего не объясняя мужу.
Столько лет не общались — значит, и дальше так будет. Пусть живёт, как считает нужным.
В глубине души Ганна надеялась услышать раскаяние, но так и не дождалась даже простого «прости».
Поняв, что от дочери помощи не будет, Оксана устроилась на подработку.
Её ненаглядный Назар вовсе не спешил искать работу — его вполне устраивало жить за счёт жены.
Дочь она мысленно вычеркнула, отказа не простила. Попыток встретиться больше не предпринимала, да и знакомиться с внуками Оксане совсем не хотелось.