– Алло… – голос прозвучал хрипло. – Да, Екатерина… слушаю…
Зоряна наблюдала за ним молча. Она видела, как у него поникают плечи, как он кивает невидимой сестре и одними губами повторяет: «да… понимаю… конечно…». Сценарий был до боли знаком.
Когда он завершил разговор, лицо у него стало пепельным.
– Она плачет, – произнёс он едва слышно. – Говорит, начальник устроил разнос. Завтра к девяти утра отчёт должен лежать у него на столе. Иначе…
– Увольнение, – без выражения закончила Зоряна.
В комнате повисла тишина — густая, давящая.
– Она просит… – начал он и осёкся.
– Я догадываюсь, о чём она просит, – перебила Зоряна. – Вопрос в другом: что собираешься делать ты?
Он уставился в стол и долго не поднимал глаз.
– Я пообещал, что поговорю с тобой.
Тарас поднял взгляд. В нём смешались вина и отчаяние.
– Зоряна… я не хочу тебя потерять. Но и не могу допустить, чтобы моя сестра осталась без работы. Она… она совсем одна.
Зоряна неторопливо поднялась из-за стола, подошла к окну. За стеклом уже стемнело, фонари отражались в мокром асфальте.
– Тогда решай, Тарас, – сказала она, не оборачиваясь. – Либо ты наконец научишься говорить сестре «нет». Либо я научусь жить без постоянного ощущения, что я — запасной вариант в твоей системе приоритетов.
Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
– И учти, – добавила тихо, но отчётливо. – Я больше не намерена быть чьим-то запасным планом. Ни для кого.
Тарас ничего не ответил.
За окном шёл дождь. Самый обычный ноябрьский — холодный, затяжной. Ему было всё равно, какое решение примут в этой маленькой кухне на девятом этаже типовой панельной девятиэтажки.
На следующий вечер Зоряна вернулась с работы позже обычного. В подъезде тянуло жареным луком и сырой штукатуркой после недавнего ремонта лифта. Она поднялась на свой этаж, отперла дверь и сразу уловила голоса из кухни.
Два. Один — мужа. Второй — Екатерины.
Сердце дрогнуло, но Зоряна не задержалась в коридоре. Спокойно сняла пальто, переобулась, повесила сумку на крючок и только потом направилась на кухню.
Екатерина сидела за столом в знакомой позе — локти на столешнице, лицо в ладонях, покрасневшие блестящие глаза. Перед ней остывал нетронутый чай. Тарас стоял у окна, скрестив руки, и выглядел так, будто не сомкнул глаз всю ночь.
– Привет, – ровно произнесла Зоряна.
Екатерина вздрогнула и подняла голову.
– Зоряна… – голос её дрогнул. – Я… я правда не хотела тебя втягивать. Просто… больше обратиться не к кому.
Зоряна подошла к чайнику и налила себе воды. Пить не хотелось, но нужно было занять руки.
– Рассказывай, – попросила она, не поворачиваясь.
Екатерина шумно втянула воздух.
– Новый начальник… он сказал, что если к утру отчёт не будет безупречным, оформит увольнение по статье. Я всю ночь просидела, пыталась сама… но там формулы, сводные таблицы по-новому… я совсем запуталась.
Зоряна обернулась. В её взгляде не было злости — только спокойствие.
– Сколько тебе лет, Екатерина?
Та растерянно моргнула.
– Тридцать четыре, – тихо повторила Зоряна. – У тебя высшее образование. Десять лет работы в бухгалтерии. И каждый раз, когда появляется что-то новое, ты идёшь к нам. Почему?
Екатерина опустила глаза.
– Потому что… ты справляешься лучше всех. Быстро. И без ошибок.
– А ты пыталась учиться? – спросила Зоряна. – Курсы? Обучающие видео? Книги? Платные вебинары?
Тарас негромко кашлянул.
– Зорян… может, всё-таки в этот раз…
– Нет, – жёстко оборвала она. – Не в этот. И ни в какой другой.
Екатерина всхлипнула громче.
– То есть ты просто позволишь мне уйти с работы? С двумя кредитами? С ипотекой? С ребёнком?
Зоряна осторожно опустила стакан на стол, будто боялась лишним движением всё окончательно разрушить.