– Екатерина, выслушай меня внимательно. Я не подталкиваю тебя к увольнению. Я даю тебе шанс наконец разобраться в том, за что тебе начисляют зарплату. Если тебе и правда страшно остаться без места — сядь и подготовь этот отчёт самостоятельно. Проведи за ним ночь, двое суток, хоть неделю. Попроси совета у коллеги. Запишись на интенсив за свои деньги. Найми фрилансера, если не справляешься. Но перестань каждый раз приходить ко мне с одним и тем же: «спаси, иначе мне конец».
Екатерина смотрела на неё широко раскрытыми глазами.
– Ты… ты действительно не вмешаешься?
Это короткое слово прозвучало тяжело, словно камень, брошенный в воду. Тишина расползлась по кухне кругами.
Тарас сделал шаг вперёд.
– Тарас, – Зоряна перевела взгляд на мужа. – Вчера ты пообещал, что если она позвонит, ты передашь трубку мне. Ты этого не сделал. Ты сам привёл её сюда.
Он опустил голову, не находя слов.
Екатерина внезапно вскочила.
– Ясно. Значит, я вам не нужна. Никому.
Схватив сумку, она почти выбежала в коридор. Зоряна осталась стоять на месте.
Дверь с грохотом закрылась.
На кухне повисла гнетущая тишина.
Тарас долго разглядывал пол.
– Ты довольна? – наконец выдохнул он. Голос предательски дрожал.
– Нет, – честно ответила Зоряна. – Мне тяжело видеть слёзы. Мне больно, когда трещит по швам семья. Но ещё тяжелее — когда мной пользуются. Годами. Прикрываясь «родной кровью».
Он поднял на неё глаза.
– А если она всё-таки лишится работы?
– Значит, найдёт новую. Или впервые возьмёт ответственность на себя. В любом случае это будет её путь. Не наш.
Тарас тяжело опустился на стул, словно из него разом ушли силы.
– Я всегда думал… что семья — это когда все поддерживают друг друга.
– Поддержка бывает обоюдной, – тихо произнесла Зоряна. – А не так, что один тащит всё на себе, а остальные удобно устраиваются у него на шее.
Она подошла ближе и положила ладонь ему на плечо.
– Тарас, я тебя люблю. Очень. Но я больше не хочу жить по этому сценарию. Когда каждый звонок твоей сестры заставляет меня внутренне сжиматься. Потому что я заранее знаю: сейчас начнётся новый виток, и если я откажу — снова стану плохой.
Он накрыл её руку своей.
– Я… правда не понимаю, как теперь с ней разговаривать.
– Начни с честности, – посоветовала Зоряна. – Скажи прямо: «Екатерина, мы больше не будем выполнять твою работу. Никогда. Но если тебе нужна помощь с поиском курсов или репетитора — мы поддержим. А отчёты — это твоя зона ответственности».
Он кивнул — медленно, всё ещё неуверенно.
– А если она вообще перестанет общаться?
Зоряна слегка пожала плечами.
– Значит, ей была нужна не сестра. Ей требовался бесплатный бухгалтер.
Они ещё долго стояли молча. Только настенные часы отмеряли секунды — ровно и беспощадно.
Потом Зоряна тихо добавила:
– Кстати… сегодня я взяла на работе новый проект. Серьёзный, с хорошей оплатой. И хочу часть этих денег потратить на курс по управлению временем и личными границами. Я устала быть для всех спасательным кругом.
Тарас повернулся к ней.
Он некоторое время внимательно смотрел на неё, а затем слабо, но искренне улыбнулся.
– А можно мне записаться вместе с тобой?
– Только если пообещаешь научиться говорить «нет» своей сестре. И не только ей.
– Обещаю, – сказал он. И в этот раз в его голосе не звучало сомнений.
За окном снова шёл дождь. Но теперь он казался не ледяным, а просто осенним — обычным, смывающим старое, чтобы освободить место новому.
Прошла неделя. Зоряна сидела в своей небольшой рабочей комнате — бывшей кладовке, которую они с Тарасом два года назад переделали в кабинет.
В той самой бывшей кладовке, которую они с Тарасом превратили в рабочий кабинет ещё два года назад, царила спокойная рабочая атмосфера.