Я подошла и взяла его за руку.
— Привет, — сказала я.
— Привет, — сказала я.
Он медленно повернул голову. Его взгляд остановился на мне. В глазах что‑то изменилось — не радость, до неё было ещё далеко. Скорее — узнавание.
— Привет, — отозвался он. Голос звучал сипло, почти шёпотом.
Он едва заметно покачал головой — то ли «не знаю», то ли «не спрашивай».
— Я всё это время была рядом, — тихо сказала я. — Пять дней.
Он снова долго всматривался в меня.
— Я знаю, — произнёс он.
Это показалось странным. Он ведь был без сознания — откуда ему знать?
— Откуда? — спросила я.
Он прикрыл глаза. Я решила, что он снова проваливается в сон. Но он прошептал так тихо, что я скорее прочитала по губам:
Мониторы мерно попискивали. За окном светило ноябрьское солнце — бледное, упрямое.
— Мирослав, — сказала я. — Ты звонил мне. Дважды. Ночью.
Он открыл глаза и посмотрел на меня устало и спокойно — так смотрят те, кто будто вернулся издалека.
— Не помню, — ответил он.
— Но если звонил… — он сделал паузу, медленно вдохнул, — значит, хотел что‑то сказать.
Он ненадолго замолчал.
Я крепче сжала его ладонь.
— Никуда, — сказала я.
В обычную палату его перевели через две недели. Спустя ещё три он оказался дома — с пакетом лекарств, направлением на реабилитацию и рекомендацией «избегать стрессов». Для Мирослава, который когда‑то запустил четыре компании, это звучало почти иронично, но мы оба сделали вид, что всё серьёзно.
В первый вечер он сидел на диване и смотрел в окно. Я принесла ему чай.
— Котлет хочешь? — спросила я.
Он поднял на меня глаза.
Он тихо рассмеялся — впервые за полтора месяца. Смех был другим: раньше он звучал громко, раскатисто, разносился по всему коридору. Сейчас — сдержанный, негромкий. Но всё равно его.
— Хочу котлеты, — сказал он.
Я направилась на кухню.
— Оксанка, — позвал он.
— В марте хочу в Португалию.
Я остановилась в дверном проёме.
— В марте там ещё прохладно, — продолжил он. — Зато туристов мало. И океан прекрасный.
— Хорошо, — ответила я. — Значит, в марте.
— Ты не начнёшь говорить про деньги?
— Мирослав, — сказала я, — завтра куплю билеты. Только скажи, из какого аэропорта удобнее.
— Из Ужгорода. Есть прямой рейс.
Я занялась котлетами. Из комнаты доносился его голос — он рассуждал про отель, вспоминал пастели де ната, говорил, что в Лиссабоне обязательно нужно прокатиться на старом трамвае. Я слушала и переворачивала котлеты на сковороде.
Телефон лежал на подоконнике. Те два вызова я так и не стерла. Иногда открываю список и смотрю на них.
Тридцать одна секунда. Тридцать секунд.
Не знаю, что это было — сбой техники, случайность или нечто, чему я не могу подобрать название.
Но одно знаю точно: когда в 23:14 в больничном коридоре завибрировал телефон и на экране появилось «Мирослав», я ответила.
И это было правильно.
В марте мы оказались в Лиссабоне.
Мирослав шёл медленнее, чем раньше, временами останавливался перевести дух. Мы никуда не спешили. Пили кофе из крошечных чашек в маленьких кафе, ели тёплые пастели де ната с корицей. Садились в трамвай номер двадцать восемь и смотрели, как город взбирается по холмам.
В последний день мы добрались до мыса. Он находился недалеко от Лиссабона — Мирослав заранее изучил маршрут. Мыс Рока, самая западная точка Европы. Дальше — только океан.
Мы стояли у ограждения. Ветер был сильный, на губах ощущалась соль. Мирослав взял меня за руку.
— Ну как? — спросил он.
Я смотрела на воду — огромную, тёмно‑синюю, уходящую в бесконечность.
— Большая, — ответила я.
Мы немного помолчали.
— Мирослав, — тихо сказала я. — Ты правда ничего не помнишь? Оттуда?
Он понял, о чём я. Долго размышлял, серьёзно, сосредоточенно.
— Там было темно, — наконец произнёс он. — И холодно. А потом — твой голос. «Никуда». И стало теплее.
— Может, это просто сон, — добавил он.
Океан шумел. Мирослав не отпускал мою руку.
— Спасибо, что ответила.
Я посмотрела сначала на него, потом на океан и снова на него.
— Это ведь ты звонил, — сказала я.
— Да. Но ты ответила.
Это правда. Я ответила.
Не знаю почему. Просто ответила.
Наверное, в этом и есть самое важное — не кто звонит и откуда, а то, что ты берёшь трубку. Что остаёшься рядом. Что ждёшь.