— Посторонних?! — Владислава с силой ударила ладонью по столу. Чашка подпрыгнула и качнулась, тёмный чай расплескался по белоснежной скатерти. — В семье всё общее! Всё — в дом, ради семьи, ради мужа! Эгоистка! Думаешь только о себе, последние соки из моего сына выжимаешь!
В дверях кухни показался Тарас. Мятый, в растянутой серой майке и домашних штанах с вытянутыми коленями, он выглядел растерянным. Его взгляд метался между матерью и женой. В свои тридцать пять он вдруг стал похож на провинившегося подростка, которого поймали на чём-то запретном.
— Девочки, ну зачем вы так… — неуверенно пробормотал Тарас, переступая с ноги на ногу. — Мам, хватит. Оксан… Давайте без скандалов.
Он натянул примирительную улыбку, отчаянно пытаясь удержать равновесие между двумя сторонами. Поддержать жену он не решался — знал, что мать потом не даст ему покоя. Осадить Владиславу — на это и вовсе не хватало смелости.
— А ты лучше помолчи! — резко оборвала его Владислава, мгновенно ставя сына на место.
Тарас послушно втянул голову в плечи.
Почувствовав свою полную власть и безнаказанность, свекровь стремительно поднялась. Стул с визгом проехался по линолеуму. От прежней показной сдержанности не осталось и следа. Лицо Владиславы исказилось от злости, на виске пульсировала вздувшаяся вена.
— Я тебя научу, как со старшими разговаривать! Я тебе объясню, кто в этом доме главный! — выкрикнула она, резко шагнув к Оксане и занося руку для тяжёлого, размашистого удара.
Тарас охнул и вжался спиной в дверной косяк, словно надеясь стать невидимым.
Тарас судорожно выдохнул и прижался спиной к дверному косяку, даже не сделав попытки остановить материнскую руку.
Для Оксаны всё вокруг будто замедлилось. Она отчётливо видела искажённое яростью лицо свекрови, замечала тяжёлую ладонь, несущуюся к её щеке, но внутри не дрогнуло ничего. Ни испуга, ни паники — лишь холодная, кристально чистая сосредоточенность.
В последние месяцы Оксана вовсе не засиживалась на работе и не проводила вечера в кафе с подругами, как уверял Тарас свою мать. Трижды в неделю она брала спортивную сумку и отправлялась на другой конец города — в зал единоборств. Там стоял запах старых матов, смешанный с потом и антисептиком. Тренер с перебитым носом выжимал из них все силы, снова и снова повторяя главное.
— Когда на тебя идут — не размышляй, — всплывал в памяти его хриплый голос. — Пусть тело реагирует само. Уходи с линии удара. Мощь не в том, чтобы ответить и сокрушить. Настоящая сила — в умении сместиться и вернуть агрессию тому, кто её послал.
Оксана не вскинула руки, чтобы поставить блок. Она лишь мягко, почти незаметно сместилась вправо — короткое скользящее движение корпусом, доведённое до автоматизма сотнями повторений на татами.