Он по‑прежнему стоял посреди коридора, будто выбирая, что правильнее — вспылить или сделать вид, что ничего не произошло.
— Ты могла бы хотя бы… — начал Олег, но договорить не успел.
— Олег, — спокойно остановила его Оксана. — Давай без крика. Я скажу один раз и ровно. Я не возражаю против свадьбы. И помогать не отказываюсь. Но то, что вы с Тетяной затеяли, — это не поддержка, о которой просят близких. Это совсем другое.
Он ничего не ответил, лишь прошёл на кухню и с шумом поставил чайник, будто в металлическом грохоте можно было спрятать раздражение.
Оксана вернулась к ноутбуку. На экране всё так же висел договор аренды — квартира на Речной, четвёртый этаж, окна в парк. Она вчиталась в строки, но мысли возвращались к последнему взгляду Тараса у двери. В нём не было ни злости, ни обиды — только холодная внимательность, от которой становилось не по себе.
«Он что‑то просчитывает», — мелькнуло у неё. Или уже просчитал.
Палец завис над кнопкой подтверждения.
И снова она не нажала.
Теперь её занимал другой вопрос: почему Тарас за весь вечер почти не произнёс ни слова? Он не казался застенчивым — наоборот, производил впечатление человека наблюдательного и уверенного. Смотрел, слушал, делал выводы. Зачем ему было молчать?
Ответ появился через несколько дней — неожиданно и из совершенно иного источника.
Спустя трое суток после визита Тетяны Оксане пришло сообщение от незнакомки: «Вы жена Олега Соколова? Нам необходимо поговорить. Это важно». Ни приветствия, ни пояснений.
Оксана перечитала текст дважды и ответила коротко: «Я вас слушаю».
Они встретились в кофейне на улице Маяковского — небольшом заведении с деревянными столиками и терпким запахом кардамона. Женщину звали Наталия. На вид около тридцати, аккуратная, сдержанная, руки сложены перед собой, словно на собеседовании. Она работала бухгалтером в компании, где Тарас числился коммерческим директором. И, по её словам, знала больше, чем хотелось бы.
Тарас искал не просто помещение для свадьбы. Ему нужны были люди, через которых можно было провести фиктивные платежи. По документам всё выглядело бы безобидно: аренда оборудования, услуги кейтеринга. Деньги перечислялись бы в фирму его брата, а затем исчезали дальше по цепочке. Схема простая, почти незаметная — если участники доверчивы и располагают средствами, а заодно и недвижимостью, на которую можно сослаться в бумагах.
Наталия говорила без надрыва, иногда проверяя что‑то в телефоне. Оксана слушала и медленно пила кофе. Ни шока, ни бурной реакции — только странное ощущение узнавания. Будто внутреннее предчувствие, давно сидевшее внутри, наконец обрело форму.
— Почему вы решили рассказать об этом мне? — спросила она.
Наталия выдержала паузу.
— Потому что год назад он провернул подобное с моей сестрой. Та лишилась двухсот тысяч гривен и потом полгода не выходила из дома.
Вечером Оксана вернулась в квартиру. Олег сидел на диване перед телевизором — расслабленный, привычный, почти домашний. Она сняла обувь, повесила пальто и устроилась напротив.
— Олег, ты знал о том, что делает Тарас?
Он ответил не сразу: убавил звук, вздохнул, только потом посмотрел на неё. В этом взгляде не было растерянности — скорее усталое раздражение человека, которого отвлекли от чего‑то удобного.
— Оксана, ты опять всё усложняешь.
— Нет. Я встречалась с человеком, который видел документы. Суммы, договоры, переводы. Это не домыслы.
Он поднялся и прошёлся по комнате.
— Тарас нормальный. Тетяна его любит. Ты никогда по‑настоящему не принимала моих родных…
— Олег, — тихо произнесла она, и он замолчал. — Я не собираюсь спорить. Я просто ставлю тебя в известность: я подаю на развод.
В углу продолжал бормотать телевизор, за окном кто‑то нетерпеливо сигналил. Обычный вечер, которому не было дела до того, что в этой комнате закончилась чья‑то история.
Он долго молчал, затем спросил:
— Всё из‑за свадьбы?
— Нет. Свадьба — это лишь последняя точка. Мне нужно было увидеть именно это.
Процедура растянулась на четыре месяца. Без громких сцен, но утомительно и вязко: юристы, бумаги, раздел имущества. Олег несколько раз пытался вернуться к разговору, убедить, объяснить, предложить «начать сначала». Но каждый раз упирался в её спокойствие — в ту внутреннюю твёрдость, которая появилась в день встречи с Наталией.
Тетяна всё же расписалась с Тарасом — скромно, в узком кругу, без роскоши и чужих вложений. То ли план рассыпался, то ли он решил не испытывать судьбу. Оксана узнала об этом случайно от общей знакомой и ощутила только лёгкое, почти телесное облегчение.
Квартиру на Речной она сняла в июне.
Переезд занял всего сутки. Вещей оказалось неожиданно немного — возможно, потому что она взяла лишь то, что считала действительно своим. Несколько коробок, два чемодана, любимый плед, купленный когда‑то с Олегом на рынке в Тбилиси. Плед она забрала. Всё остальное — воспоминания, диван, семь прожитых лет — осталось в прошлом.
Новое жильё встретило её тишиной и запахом свежей краски. Четвёртый этаж, высокие потолки, окна с видом на парк — именно так она себе и представляла место, где можно начать заново.