Вечером Владислав без предупреждения появился на пороге квартиры Оксаны. Маску приветливого соседа он больше не надевал. Мужчина застыл в дверном проёме, источая аромат дорогого табака и ту самую самоуверенную дерзость, что свойственна тем, кто убеждён в собственной неуязвимости.
— Она младше меня на тридцать лет! — рявкнул он, когда Оксана попыталась достучаться до его совести. — И я имею на это право! Я вкалывал всю жизнь, заслужил праздник, а не это бесконечное уныние с Наталья. Не суйся не в своё дело, Оксана. А то я припомню, как ты уходила из органов. Там ведь всё было не так уж чисто, верно?
Оксана посмотрела на него спокойно. В её васильковых глазах не отражалось ни тени страха — лишь внимательный, почти служебный интерес, с каким изучают фигуранта перед предъявлением обвинений.
— Владислав, ты сейчас серьёзно просчитался, — негромко произнесла она. — Тебе кажется, что ты охотник. А на самом деле ты — всего лишь след, который вот-вот смоет прилив.
Он усмехнулся, резко захлопнул дверь и ушёл. Спустя час раздался звонок. Номер был из того самого «архива», где она проверяла связи Маричка.
— Оксана? По вашему объекту всплыла информация… Маричка — не просто возлюбленная. Три года назад у неё был срок. Мошенничество в особо крупном размере. И её «куратор» — тот самый юрист, который сейчас занимается оформлением развода Владислав.
Оксана медленно опустила трубку. Капкан захлопнулся. Только не для Наталья.
Владислав ощущал себя победителем. В его картине мира существовали лишь хищники и добыча. Наталья, прожившая с ним три десятилетия, всего за несколько дней превратилась для него в «лишний груз». Он даже не пытался это скрывать, заезжая домой за вещами.
— Владислав, ты же говорил, что мы в сентябре поедем в санаторий. Я уже и путёвки присмотрела… — Наталья стояла у двери спальни, сжимая в руках кухонное полотенце.
— Забудь, Наталья. В сентябре я буду на островах. С человеком, который не обсуждает давление и скидки на порошок, — Владислав небрежно бросил в чемодан дорогую кожаную куртку. — И не надо смотреть на меня так. Я оставил тебе достаточно, чтобы ты не осталась ни с чем. Дача в сорока километрах от города — свежий воздух, тишина.
Оксана наблюдала за происходящим из коридора — она приехала забрать подругу к себе. Её взгляд оставался холодным и сосредоточенным. В сумке лежал диктофон: этот сеанс самоуверенного откровения уже был записан. Как бывший оперативник, она понимала: в суде по статье 159 такие материалы — лишь дополнительный штрих, но при очных ставках психологический эффект от них огромен.
— Владислав, ты действительно считаешь «Вектор» надёжной гаванью? — спокойно спросила она, опираясь на косяк.
Он резко обернулся. На секунду лицо перекосило, в глазах мелькнуло сомнение, но он быстро взял себя в руки.
— Опять ты со своими намёками, Оксана? Я предупреждал — не лезь. Ты здесь никто. Подружка с сомнительным прошлым. Разбирайся со своими бумажками.
— Бумаги бывают разными, — она сделала шаг вперёд. — Например, те, что лежат в архиве украинской пенитенциарной службы. Ты знал, что твоя Маричка — не просто «любовь всей жизни», а опытный социальный инженер? Фамилия у неё настоящая совсем другая. Она проходила по делу о выводе активов в Житомир. Схема стандартная: втереться в доверие к обеспеченному мужчине, перевести средства через фиктивные фирмы и раствориться.
Владислав рассмеялся, но смех прозвучал натянуто. Он стал часто моргать — верный признак того, что лихорадочно подбирает возражения.
— Чушь. Ты завидуешь. Маричка со мной не из-за денег. Мы всё решили. Завтра я подписываю последний договор с юристом — и мы свободны.
— Кстати о юристе, — Оксана говорила ровно, методично, как на допросе. — Анатолий, кажется? Тот самый, кто удивительным образом сопровождал всех «клиентов» Маричка последние пять лет. Ты думаешь, выводишь средства из семьи? Нет, Владислав. Ты просто аккуратно упаковываешь их для чужих рук.
Владислав шагнул к ней почти вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и напряжением.
— Если ты хоть слово скажешь Наталья про «Вектор» или документы, я тебя раздавлю.
– Если ты хоть словом обмолвишься Наталье о «Векторе» или бумагах, я тебя уничтожу. У меня серьёзная поддержка наверху, ты в курсе. Твоя работа в ФСКН ведь завершилась не на пустом месте. Может, освежим старые дела?