— Галина Степановна, прошу вас выйти, — нотариус резко закрыл папку и поднял глаза на свекровь так, словно её присутствие здесь уже было недоразумением. — Завещание Сергея оглашается исключительно в присутствии супруги.
Галина Степановна застыла, приоткрыв рот от возмущения. Оксана дернулась было вперёд, но мать опередила её:
— Это ещё что значит — выйти? Я его мать! Имею полное право знать, что оставил мой сын…
— Не имеете, — сухо отрезал нотариус, разворачивая бумаги к себе. — Пожалуйста, покиньте кабинет. Немедленно.
Тетяна сидела неподвижно, сложив ладони на коленях. Взгляд её был устремлён в окно, где висел тусклый апрельский день, затянутый свинцовыми облаками. Шесть месяцев назад Сергея не стало — он рухнул прямо в цехе, среди запаха свежей выпечки и сладкой ванили. Врачи сказали — оторвался тромб, смерть мгновенная. Она до сих пор не научилась произносить «вдова», а её уже тащат делить наследство, потому что свекровь и золовка не желают ждать.
Дверь захлопнулась так сильно, что дрогнули стёкла.
Нотариус вскрыл конверт и, не поднимая глаз, спросил:
— Людмила Ковалёва. Вам знакомо это имя?
Тетяна покачала головой. Ничего внутри не отозвалось. Нотариус внимательно наблюдал за её лицом.
— Год назад ваш супруг изменил завещание. Восемьдесят процентов бизнеса и все накопления переходят Людмиле Ковалёвой, а также двум несовершеннолетним — Дмитро и Марии. Вам остаётся квартира и дачный участок. Матери и сестре — старые акции, практически не приносящие дохода.
Слова звучали отчётливо, но смысл ускользал. Людмила. Дети. Восемьдесят процентов. Всё это не укладывалось в голове. Сергей не задерживался допоздна без причины, не прятал телефон, не отводил взгляд. Или она просто не хотела замечать?
— Дайте адрес, — тихо произнесла она.
Нотариус молча протянул листок. Частный дом в пригороде. Тетяна аккуратно сложила бумагу и спрятала в карман пальто.
В коридоре её уже ждали. Галина Степановна и Оксана набросились с вопросами:
— Ну что? Говори! Сколько нам положено?
Тетяна прошла мимо, будто не слышала. Оксана резко схватила её за плечо и развернула к себе:
— Ты оглохла? Отвечай!
— Почти ничего, — спокойно сказала Тетяна, глядя ей прямо в глаза. — Вам — почти ничего.
На следующий день они явились к ней домой. Галина Степановна расположилась на диване с видом судьи, готового огласить приговор. Рядом — Оксана, напряжённая и злая. За столом сидел мужчина в помятой куртке, представившийся адвокатом.
— Мы будем оспаривать завещание, — без предисловий заявила свекровь. — Сергей в последнее время был не в себе. Его обманули. Какая-то проходимка вытянула из него деньги, а мы должны молчать?
Тетяна стояла у окна, слушая, как за стеклом шумит ветер.
— Я уже договорилась со свидетелями, — Оксана помахала листком. — Сосед подтвердит, что брат странно себя вёл. И бывший пекарь скажет, что Сергей срывался, кричал, был неадекватен.
— За вознаграждение скажут что угодно, — тихо ответила Тетяна, обернувшись.
— Неважно! — Оксана вздёрнула подбородок. — Главное — признать документ недействительным. Ты его жена. Обязана отстоять его имя!
Тетяна перевела взгляд на Галину Степановну. Та сидела с каменным выражением лица, плотно сжав губы, и в этом лице не читалось ни скорби, ни усталости — только холодный расчёт, от которого становилось не по себе.