Наталия Викторовна не дала договорить Галине Петровне и спокойно, но твёрдо закончила фразу:
— У вашего сына с моей клиенткой больше нет семьи. Есть только судебное разбирательство. Так что говорите при всех.
В коридоре повисло напряжение. Несколько человек, ожидавших свои заседания, обернулись в их сторону. Оксана почувствовала, как внутри всё сжалось, но взгляд не отвела.
Олег остановился в двух шагах от неё. Вид у него был неуверенный — будто он сам не до конца понимал, зачем пришёл.
— Я просто хотел поговорить, — произнёс он тише. — Без лишних ушей.
— Всё, что нужно сказать, вы скажете в зале суда, — ровным голосом ответила Наталия Викторовна. — Либо здесь, сейчас. Мы вас слушаем.
Галина Петровна поджала губы.
— Ну что ж, раз так… — Она вздохнула театрально. — Оксана, дочка, зачем ты всё это устроила? Мы же могли договориться по‑хорошему. Дом всё равно в семье остался бы.
— Он и так в семье, — спокойно ответила Оксана. — В моей.
Ярина фыркнула.
— Семья — это не только ты одна. Брат столько сил вложил! Он там полы менял, крышу подлатал…
— Крышу ремонтировали мастера, — перебила Наталия Викторовна. — За счёт средств, полученных моей клиенткой по наследству. Документы у нас есть.
Олег раздражённо провёл рукой по волосам.
— Оксана, я не враг тебе. Я просто хочу справедливости. Я жил в этом доме, помогал. Имею право на долю.
— Ты жил там два лета, — тихо сказала она. — И приезжал по выходным. Это не делает тебя совладельцем.
— Ты всё перекручиваешь, — вмешалась Ярина. — Он вкладывался!
— Пусть докажет, — спокойно ответила Наталия Викторовна. — Суд для этого и существует.
Галина Петровна вдруг сменила тон. Глаза её наполнились слезами.
— Оксана, я старая женщина. Мне негде жить. Ты хочешь, чтобы я по чужим углам скиталась? Мы ведь не чужие.
Оксана посмотрела на неё внимательно. Впервые без страха, без вины.
— У вас есть жильё у Ярины, — сказала она. — И квартира, которую вы планировали купить за счёт моего дома, — тоже не моя обязанность.
Олег резко повернулся к матери:
— Мам, хватит.
Но Галина Петровна уже разошлась:
— Вот видишь, какая она! Неблагодарная! Мы её в семью приняли, а она…
— Приняли? — Оксана усмехнулась едва заметно. — Или пытались использовать?
Наталия Викторовна мягко коснулась её локтя.
— Не вступайте в перепалку. Скоро начнётся заседание.
В этот момент секретарь открыла дверь и назвала их фамилии.
— Проходите.
Оксана встала. Колени дрожали, но шаг был уверенным. Она чувствовала, как позади идут трое — Олег, его мать и сестра. Когда‑то это были её близкие люди. Теперь — оппоненты.
В зале суда было прохладно и тихо. Судья — женщина лет сорока с внимательным взглядом — заняла своё место, проверила явку сторон.
— Истец — Оксана Соболева, ответчик — Олег Соболев, — произнесла она. — Рассматривается дело о расторжении брака и сопутствующих требованиях.
Процедура началась сухо и формально. Наталия Викторовна изложила позицию: брак фактически прекращён, совместного хозяйства не ведётся, примирение невозможно. Дом — личная собственность Оксаны, полученная по наследству до брака.
Когда слово дали Олегу, он встал, слегка запнувшись.
— Я не согласен с тем, что примирение невозможно. Я люблю свою жену и хочу сохранить семью. А по поводу дома… Я вкладывал средства в его ремонт. Считаю, что стоимость существенно выросла, и имею право на компенсацию.
Судья подняла глаза:
— У вас есть подтверждающие документы?
Олег замялся.
— Чеки… частично сохранились. И свидетели есть.
— Представите в установленном порядке, — кивнула судья.
Галина Петровна попросила слово как свидетель.
— Я могу подтвердить, что мой сын много работал в этом доме. Он и забор ставил, и полы перекладывал…
— Возражаю, — спокойно произнесла Наталия Викторовна. — Работы выполнялись по найму, имеются договоры и квитанции. Забор устанавливала подрядная бригада.
Оксана слушала всё это, как будто речь шла не о её жизни, а о чужом деле. Слова «доля», «компенсация», «совместно нажитое» звучали сухо, холодно.
Судья назначила следующее заседание для представления доказательств и рассмотрения имущественных требований. Развод в этом заседании не состоялся — суд предоставил срок на примирение.
— Один месяц, — сказала судья. — За это время стороны могут изменить позицию.
Оксана сжала губы. Месяц. Ещё месяц подвешенного состояния.
Когда они вышли в коридор, Ярина тут же подошла к ней.
— Зачем ты всё усложняешь? — прошипела она. — Отдай ему часть — и разойдётесь спокойно.
— Спокойно уже не будет, — ответила Оксана.
Олег стоял чуть в стороне, глядя в окно.
— Оксана, — тихо сказал он, когда Наталия Викторовна отошла к секретарю. — Давай поговорим. Без криков.
Она помедлила, но кивнула.
Они отошли к лестнице.
— Я не подсылал тех людей, — начал он. — Клянусь. Мне самому страшно от того, что произошло.
— Тогда кто? — спросила она.
— Не знаю. Может, совпадение. Может, кто-то решил, что дом пустой.
Оксана внимательно смотрела на него. Он выглядел уставшим, измученным.
— Ты правда подал иск о признании дома совместным имуществом?
— Да. — Он не отвёл взгляд. — Я не хочу остаться ни с чем.
— Ни с чем? — переспросила она. — У тебя работа, квартира. А у меня — только этот дом. И ты хочешь отобрать и его.
— Я не хочу отобрать. Я хочу долю. Это разные вещи.
— Для меня — нет.
Он опустил голову.
— Я не думал, что всё так зайдёт.
— А я думала, — тихо ответила она. — Когда ты ночью говорил о дарственной.
Он вздохнул.
— Я запутался. Мама давит. Ярина тоже. Они считают, что ты обязана помочь.
— А ты?
Олег молчал несколько секунд.
— Я… хотел, чтобы всем было хорошо.
— Так не бывает, — сказала она. — Когда одному хорошо, другому часто плохо.
Она повернулась, собираясь уйти.
— Оксана! — Он догнал её. — Если я отзову иск по дому… ты подумаешь о примирении?
Она остановилась. Этот вопрос будто ударил её под дых.
— Нет, — ответила она после паузы. — Дело уже не в доме.
Он побледнел.
— Тогда в чём?
— В том, что я больше не чувствую себя с тобой в безопасности. Ни морально, ни физически.
Олег хотел что-то сказать, но слова не находились.
Наталия Викторовна подошла к ним.
— Нам пора.
Оксана кивнула и пошла к выходу, не оборачиваясь.
На улице было светло и холодно. Снег под ногами скрипел. Она вдохнула морозный воздух и почувствовала странную лёгкость. Да, впереди месяц ожидания. Да, будет ещё одно заседание, споры, документы. Но главное уже произошло — она сделала выбор.
Вечером в съёмной квартире она долго сидела у окна. Город жил своей жизнью: машины, огни, редкие прохожие. Телефон молчал.
Вдруг пришло сообщение с незнакомого номера:
«Это Владислав, участковый. Мы нашли машину, которая была у вашего дома. Номера поддельные, но есть зацепки. Завтра зайдите в отделение для уточнения деталей».
Сердце Оксаны ёкнуло.
Значит, это не случайность.
Она написала короткий ответ: «Хорошо, буду».
И только тогда поняла, что история ещё не закончена. Развод — это одно. Но ночной визит незнакомцев мог оказаться звеном в цепочке куда более серьёзных событий.
Она выключила свет, легла в постель и долго смотрела в темноту.
Завтра ей предстояло идти в полицию, а через месяц — снова в суд.
И, похоже, впереди её ждало ещё одно испытание, к которому нужно было быть готовой.