— Какие-то вяленые помидоры… Это вообще что такое? Издевательство! Купили бы обычные солёные огурцы, как все нормальные люди. А разницу в цене могли бы мне перевести! Я Олегу ещё в среду говорила, что у меня сапоги на зиму совсем развалились. И что он мне ответил? «Мама, мы сейчас экономим каждую гривну, Ивану нужен новый комбинезон». Экономят они! А сами, выходит, лакомствами себя балуют!
— Тетяна Васильевна, — Оксана медленно выпрямилась, опершись ладонями о край стола, стараясь держать голос под контролем. — Эти покупки оплачены из моих денег. Я вчера завершила крупный заказ для издательства и получила оплату. И считаю, что имею право хотя бы раз в месяц накрыть для мужа нормальный ужин, а не кормить его пустыми макаронами.
— Из своих денег? — язвительно переспросила свекровь, театрально всплеснув руками. — Да знаем мы, какие у тебя «деньги». Сидишь дома в тепле, картинки рисуешь. Это теперь называется работой? Люди с утра до ночи на ногах, а ты устроилась удобно — на шее у моего Олежки. Вцепилась в парня с киевской пропиской, перебралась из своей провинции…
Щёлкнул замок в ванной. Дверь распахнулась, и в коридор выкатился клуб тёплого пара. Олег появился на пороге в домашних брюках и вылинявшей футболке, растирая волосы полотенцем.
— Мам, ты зачем так орёшь? — он растерянно перевёл взгляд с побледневшей жены на раскрасневшуюся мать. — Иван только что уснул. Разбудишь же.
— И пусть проснётся! Пусть видит, как его мать семейный бюджет спускает на всякую чепуху! — мгновенно переключилась Тетяна Васильевна. — Я к тебе пришла, сын. Или я тебе уже не мать? Подошва отвалилась, ходить невозможно. Просила помощи. А ты мне лекцию про экономию прочитал. А тут, оказывается, пир горой!
Олег тяжело вздохнул и бросил полотенце на стул. Оксана машинально прикусила губу. Сейчас он, как всегда, начнёт сглаживать углы. Скажет что-нибудь вроде: «Мам, не обижайся, я завтра перезайму у коллег и переведу тебе».
Но он молчал.
Его взгляд задержался на влажных следах на линолеуме, затем на усталом лице жены — под глазами у неё пролегли тёмные круги, — и только потом он посмотрел на мать. Черты его лица постепенно заострились, стали непривычно жёсткими.
Он развернулся, подошёл к тумбе в прихожей и взял телефон.
— Мам, пройди в комнату и сядь, — произнёс он глухо, без привычной мягкости.
Тетяна Васильевна запнулась на полуслове.
— Зачем ещё? Я не собираюсь тут устраиваться…
— Сядь, пожалуйста, — повторил он уже твёрже.
Недовольно поджав губы, она прошла к раскладному дивану и опустилась на самый край, будто готова была в любой момент вскочить.
Олег встал напротив. Несколько секунд он молча смотрел в экран смартфона, пролистывая что‑то, затем поднял глаза.
— Вчера ты просила меня зайти в твой налоговый кабинет, помнишь? — начал он спокойно, глядя сверху вниз. — Сказала, что не пришла квитанция за квартиру и ты не можешь разобраться.
Свекровь резко выпрямилась. Пальцы впились в ремешок сумки.
— Просила. Ты же лучше меня в этих делах понимаешь. И что?
— Чтобы войти, нужно было подтвердить через банковское приложение. Я ввёл твой номер, чтобы получить код, — Олег говорил медленно, отчётливо выговаривая каждое слово. — Пока страница загружалась, приложение открыло краткую информацию по твоим счетам. Я не собирался ничего изучать, мама. Оно просто всплыло на экране.
В комнате повисла тишина. Только на кухне едва слышно потрескивала остывающая сковорода.
— И там я увидел весьма любопытные цифры, — произнёс он после короткой паузы, не отрывая взгляда от её лица.