Оксана раскрыла мамин паспорт и, не поднимая глаз, произнесла ровным голосом:
— Посмотри внимательно. Здесь чёрным по белому указано: единственная законная наследница — дочь. То есть я. Больше никто.
Виктор пробежал взглядом по бумагам и усмехнулся:
— И что? Бумаги — это одно, а по‑жизни всё иначе. Квартира всё равно должна достаться семье.
— Чьей именно семье? — тихо уточнила она.
— Нашей. Общей. Моя мать всю жизнь ютится в коммуналке, терпит соседей. Теперь есть шанс всё изменить.
Оксана аккуратно собрала документы и убрала их обратно. Разговор снова заходил в тупик — Виктор либо не понимал очевидного, либо делал вид, что не понимает.
— Виктор, по закону эта квартира принадлежит мне. Никто туда переселяться не будет.
— Какая же ты жадная, — покачал он головой. — Тебе жалко родных?
— Речь не о жалости. Речь о праве собственности.
— О каком ещё праве? Мы супруги, значит, всё общее!
Их спор прервал звонок телефона. На экране высветилось имя Валентины Ивановны. Виктор отошёл к окну и долго говорил вполголоса. Оксана различала лишь обрывки фраз: «договорились», «завтра», «ключи».
Когда разговор закончился, он сообщил как о решённом деле:
— Завтра мама с Тетяной начнут перевозить вещи. Я им помогу.
— Ничего они перевозить не будут.
— Оксана, перестань упрямиться. Подумай сама: в двух комнатах спокойно разместимся. Им в коммуналке тесно.
— «Разместимся» — это как?
— Всё просто. Мама займёт одну комнату, Тетяна — вторую. А мы с тобой пока перебьёмся на кухне, поставим диван.
У Оксаны перехватило дыхание. Она опустилась на стул — ноги словно стали ватными. Оказалось, муж уже всё распланировал, вплоть до того, где будет спать она сама.
— Ты в своём уме? — медленно произнесла она. — Я должна жить на кухне в собственной квартире?
— Не в «твоей», а в нашей. И это временно. Пока они освоятся.
— И сколько длится твоё «временно»?
— Пару месяцев. Ну, может, полгода.
В этот момент Оксана отчётливо поняла: всё продумано заранее. Вероятно, ещё до похорон матери. Решение о переезде родственников уже давно принято — без её ведома.
Следующие дни прошли в напряжении. Валентина Ивановна и Тетяна стали захаживать всё чаще. Они обсуждали, как лучше переклеить обои, какую мебель купить, что передвинуть. Разговаривали так, будто квартира уже принадлежала им всем.
— Надо новый холодильник поставить, — рассуждала свекровь. — Этот еле дышит.
— И плиту заменить, — подхватывала Тетяна. — Электрическая практичнее газовой.
— И стены освежить, — добавляла Валентина Ивановна. — Сделаем современный ремонт.
Оксана слушала молча. Но внутри зрело твёрдое решение — положить конец этому самоуправству. Родственники мужа делили наследство, к которому не имели никакого отношения, и вели себя как полноправные хозяева.
Вечером Виктор поставил её перед фактом:
— Завтра перевезу маму и Тетяну. Я уже собрал коробки, заберём сначала самое необходимое.
— Ключей я не дам, — спокойно ответила она.
— Зачем просить? Есть запасной комплект. Мама когда-то вручила его мне, чтобы я поливал цветы.
Оксана вспомнила: действительно, мать доверяла зятю, оставляла ключи, когда уезжала на дачу. Виктор приходил, проверял квартиру.
— Я их заберу.
— Поздно. Я уже передал их маме.
Стало ясно: всё было спланировано. Виктор заранее вынес ключи и отдал матери. Теперь они могли войти в любой момент — без её согласия.
На следующий день Оксана не вышла на работу. Она оформила отгул и заняла позицию у подъезда. В сумке лежали документы на квартиру и её паспорт.
Ближе к полудню подъехало такси. Из машины вышли Виктор, Валентина Ивановна и Тетяна. Муж вытаскивал из багажника коробки и сумки, женщины оживлённо переговаривались о предстоящем новоселье.
Оксана подошла и встала прямо у входа в подъезд. В руках она держала папку с бумагами.
— Дальше никто не пойдёт, — произнесла она спокойно.
Виктор остановился, его лицо мгновенно потемнело.
— Ты что творишь? Мы же договорились!
— Ничего мы не согласовывали. Я сразу сказала: в квартиру моей мамы никто не заселится.
Валентина Ивановна поставила сумку на асфальт и всплеснула руками:
— Оксана, да как тебе не стыдно! Мы же родня!
— Родственные связи не отменяют закона. Квартира принадлежит мне.
Тетяна нервно переступала с ноги на ногу:
— Оксана, ну рассуди здраво. Нам невозможно дальше жить в коммуналке…