— Не корчи из себя остроумную! — Марина Викторовна аж подалась вперед. — Роман, между прочим, три года назад здесь сам ламинат настилал! И плинтусы прибивал, своими руками! Мы всё посчитали, не с потолка взяли. Продаешь квартиру, половину денег отдаешь Роману на первый взнос, а себе купишь какую-нибудь студию на окраине. Одной тебе и этого хватит. Всё равно нормального мужчину уже не встретишь, будешь с книжками да кошками доживать!
— Марина Викторовна, вклад Романа в историю напольных покрытий я, безусловно, ценю, — серьезно кивнула я. — Ламинат у нас теперь почти музейный экспонат, осталось табличку повесить и экскурсии водить.
— У вас наглость уже все разумные пределы перешагнула. Прямо инфляцию обгоняет. Сидите тут, как тот таракан из сказки Чуковского: усами шевелите, требуете отдать вам самое ценное, а на деле — мелкое насекомое с непомерно раздутым самомнением.
— Да ты!.. — Марина Викторовна задохнулась от возмущения. — Вот поэтому он от тебя и ушел! Всё язвишь, всё умничаешь! Кому ты нужна в свои сорок восемь? Старая девица с прицепом из книг!
— Мама правильно говорит, — тут же воспрянул Роман. — Даш, ну будь нормальным человеком. У меня теперь семья. Ребенок скоро будет. Я тебе не посторонний, я десять лучших лет рядом прожил.
— Роман, свои «лучшие годы» ты так самоотверженно проводил на моем диване, что там до сих пор углубление точь-в-точь под твою пятую точку, — ответила я. — Его тоже в акт раздела имущества внесем? И напомнить, как ты уходил и кричал, что настоящий мужчина сам любые горы свернет? Что случилось? Горы оказались с платным входом, а ипотека неожиданно кусается?
— А где ему заработать при нынешних ценах?! Тебе жалко, да?! — сорвалась Кристина и с размаху бросила на стол распечатанный листок.
— Сгниешь тут одна вместе со своей гордыней! Мы документ подготовили. Соглашение о возмещении расходов на ремонт. Подписывай, что выплатишь Роману половину стоимости квартиры деньгами. Не подпишешь — по судам тебя затаскаем за все его вложения!
Я посмотрела на этот памятник самодеятельной юриспруденции. Заголовок «Соглашение» был напечатан на листе с бледными полосами, будто его вытащили из принтера, который уже давно просился на пенсию где-нибудь в Кристининой бухгалтерии. Сначала я только фыркнула, потом смех прорвался сильнее, и через несколько секунд меня уже трясло от хохота до слез.