Теперь перед ней стоял уже не приветливый сосед с дежурной улыбкой, а человек, которому надоело изображать порядочность. Андрей застыл на пороге, и вместе с ним в квартиру втянулся запах дорогого табака, резкого одеколона и той особой самоуверенности, которой пахнут люди, привыкшие считать себя неприкасаемыми.
— Она младше меня на тридцать лет! — рявкнул он, едва Ольга попыталась заговорить о совести. — И что? Я имею право жить так, как хочу. Всю жизнь вкалывал, тянул семью, заслужил наконец нормальный праздник, а не бесконечные вздохи Натальи. Не суйся, Ольга, куда не просят. А то я ведь тоже могу кое-что вспомнить. Например, как ты из органов уходила. Там, кажется, не всё было так красиво, верно?
Ольга смотрела на него спокойно. В её светлых, васильковых глазах не дрогнуло ни тени испуга. Скорее, в них появился холодный профессиональный интерес — так следователь разглядывает человека, которому ещё не предъявили обвинение, но уже знают, где именно он соврал.
— Андрей, ты сейчас делаешь очень большую ошибку, — произнесла она негромко. — Ты решил, что охотник здесь ты. А на самом деле в этой истории ты всего лишь след на мокром песке.
Он коротко, зло рассмеялся, хлопнул дверью так, что звякнула посуда на кухне, и ушёл. А спустя примерно час у Ольги зазвонил телефон. Номер был как раз оттуда — из того самого архива, куда она отправляла запросы по связям Алины.
— Ольга Михайловна? По вашему объекту всплыло кое-что любопытное… Эта Алина вовсе не просто новая пассия. Три года назад у неё был срок. Мошенничество в особо крупном размере. И самое интересное — её «куратор» тот же юрист, который сейчас оформляет документы по разводу Андрея.
Ольга молча отключила вызов. Капкан действительно захлопнулся. Только не вокруг Натальи.
Андрей в те дни ходил с видом победителя. В его картине мира все люди делились на две категории: тех, кто забирает, и тех, у кого забирают. Наталья, женщина, с которой он прожил тридцать лет, всего за несколько дней превратилась для него в ненужный груз. Он даже не пытался этого скрывать, когда приезжал домой за очередной партией вещей.
— Андрей, ты же говорил, что в сентябре мы вместе поедем в санаторий, — Наталья стояла у двери спальни и мяла в руках кухонное полотенце. — Я уже путёвки смотрела…
— Забудь, Наташа. Сентябрь я проведу на островах. С человеком, который не заводит разговоры о давлении и акциях на стиральный порошок, — он швырнул в чемодан дорогую кожаную куртку. — И хватит смотреть на меня так. Я тебе оставил достаточно, чтобы ты не побиралась. Дача в сорока километрах от города — воздух там прекрасный.
Ольга наблюдала за этой сценой из коридора. Она приехала забрать Наталью к себе и не вмешивалась раньше времени. Её глаза оставались ледяными. В сумке лежал включённый диктофон: весь этот спектакль самодовольного признания уже был записан. Как бывший оперативник, Ольга прекрасно понимала: для суда по статье 159, мошенничество, такая запись сама по себе не станет главным доказательством. Зато на очной ставке, когда человеку нужно выбить из-под ног уверенность, подобные вещи бесценны.
— Андрей, а ты точно уверен, что твой «Вектор» — безопасная гавань? — спросила она, прислонившись плечом к дверному косяку.
Он резко развернулся. На долю секунды лицо его дёрнулось, в глазах мелькнуло подозрение, но Андрей быстро натянул прежнюю маску.
— Снова начинаешь свои допросы, Ольга? Я ведь уже сказал: не лезь. Ты здесь никто. Просто неудачливая подружка с мутным прошлым. Вот и копайся в своих бумажках.
— Бумаги бывают очень разными, — Ольга медленно вошла в комнату. — Например, такими, которые лежат в архивах ФСИН. Ты ведь знал, что твоя Алина — не просто «главная любовь жизни», а профессиональная социальная инженерка? Фамилия у неё настоящая совсем не та, что красуется в инстаграме. Она проходила по делу о выводе активов во Львове. Схема отработанная: войти в доверие к обеспеченному мужчине, вывести деньги через фиктивные юридические лица, а потом исчезнуть.
Андрей усмехнулся, но смех получился сухим, коротким, без прежней уверенности. Он вдруг начал часто моргать — слишком часто. Ольга знала этот признак: мозг в панике подбирает объяснение, но не успевает за фактами.
— Чушь. Ты просто завидуешь, — бросил он. — Алина любит меня, а не мои деньги. Мы всё решили. Завтра я подписываю последний договор у юриста, и дальше мы свободны.
— Юрист, между прочим, тоже заслуживает внимания, — Ольга продолжала давить в одну точку спокойно и методично, как на допросе. — Игорь Сергеевич, если не ошибаюсь? Тот самый человек, который удивительным образом появлялся рядом почти со всеми «объектами» Алины за последние пять лет. Ты думаешь, что выводишь имущество из семьи? Нет, Андрей. Ты просто красиво упаковываешь его для них.
Андрей шагнул к ней почти вплотную. От него пахло дорогим парфюмом, табаком и злостью, которую он уже не мог удержать под контролем.
— Если ты хоть слово скажешь Наталье про «Вектор» или про документы, я тебя раздавлю, — процедил он. — У меня есть связи наверху, ты же знаешь.