В ней был указан состав рабочей группы, и среди участников значилась моя фамилия. Рядом лежало письмо от Ольги Андреевны, где подтверждалась моя предстоящая командировка. Ниже — копия трудовой книжки: тридцать два года стажа без перерывов. Последним листом я положила распечатку статьи 178 Трудового кодекса, заранее выделив нужные абзацы.
Собрав бумаги, я взяла кружку и направилась в кабинет директора.
— Марина Викторовна, — Андрей Михайлович сидел за своим большим столом, — я думал, вы уже поставили подпись.
— Нет, не поставила, — спокойно ответила я и придвинула к нему первый документ. — Ознакомьтесь, пожалуйста.
Он взял лист, пробежал глазами текст и посмотрел на меня.
— Что это такое?
— Приказ о составе рабочей группы при министерстве. Во вторник я должна быть в командировке.
Несколько секунд он ничего не говорил. Затем опустил бумагу на стол.
— И какое это имеет значение? Участие в таких группах — дело добровольное.
— Разумеется, — кивнула я. — Так же, как и увольнение по соглашению сторон. — Я положила перед ним второй лист. — А это письмо Ольги Андреевны. Направлено лично мне. В копию она поставила своего непосредственного руководителя — заместителя министра.
Молчание в кабинете стало заметно тяжелее.
— Вы ведь понимаете, — продолжила я тем же ровным голосом, — если завтра я обращусь в трудовую инспекцию с заявлением о давлении при увольнении, а через день поеду в Киев как участник министерской рабочей группы, ситуация получится весьма примечательная. Причём не только для меня.
— Вас никто не принуждает, — произнёс он, но прежней уверенности в голосе уже не было. Он говорил суше и осторожнее.
— Именно. Никто не принуждает. Поэтому я ничего не подписываю. — Я забрала документы обратно. — И продолжаю выполнять свою работу в обычном порядке. Если у вас появятся законные причины прекратить со мной трудовой договор — оформляйте как положено. Сокращение должности, уведомление за два месяца, выплата трёх окладов. Либо дождитесь, пока я сама приму такое решение. Но вариант с двумя окладами меня не устраивает.
Я поднялась.
— Марина Викторовна, — он попытался вернуть себе привычную начальственную интонацию, — не стоит превращать всё это в… противостояние.
— Я ничего ни во что не превращаю, — ответила я уже у двери. — Просто я читала Трудовой кодекс. Давно читала. Ещё в те годы, когда вы, вероятно, ходили в школу.
В тот же вечер мне позвонила Кристина.
— Марина Викторовна, — сказала она почти шёпотом, — он очень злится. Говорит, что всё равно найдёт повод. Собирается назначить проверку вашего отдела.
— Пусть назначает, — спокойно сказала я. — У меня за тридцать два года каждый документ на месте. Последняя проверка была четыре года назад, и тогда не нашли ни одного нарушения.
— Он правда очень сердитый.
— Кристина, не пугайся. Делай только то, что обязана делать по закону. Подписывай лишь те документы, которые соответствуют Трудовому кодексу. Если что-то вызывает сомнение — консультируйся. Ты имеешь на это полное право.
Она немного помолчала.
— Спасибо вам, — тихо произнесла она.
Я завершила разговор и пошла на кухню готовить ужин.
Проверку Андрей Михайлович всё же организовал. Спустя неделю в наш отдел явились двое: мужчина в возрасте с папкой под мышкой и молодая женщина с ноутбуком. Три дня они сидели у нас, просматривали папки, сверяли отчёты, изучали методические материалы и документы по программам занятости.
На третий день мужчина подошёл ко мне и без всяких вступлений сказал:
— У вас архив выстроен очень грамотно. Сейчас такое встречается нечасто.
— Благодарю, — ответила я. — Я всегда повторяла сотрудникам: если проверка пугает, значит, где-то работаешь неправильно.
Он улыбнулся и сделал пометку в своих бумагах.
Итоги проверки я увидела через десять дней. Андрей Михайлович случайно выложил на общий сервер не только окончательный вариант отчёта, но и черновой файл с рабочими комментариями. В черновике напротив нашего отдела было написано: «нарушений не установлено, документооборот организован образцово».
В финальном документе формулировку урезали до сухого: «замечания отсутствуют».
Я сохранила оба файла.
В Киев я отправилась в следующий вторник, точно по плану.
Ольга Андреевна оказалась именно такой, какой представлялась по письмам: энергичной женщиной около пятидесяти лет, сразу производившей впечатление человека делового и внимательного.