Она носила короткую стрижку и говорила так стремительно, будто привыкла за день успевать больше, чем другие за неделю.
На второй день, во время кофейной паузы, она вдруг спросила:
— Марина Викторовна, а сколько лет вы у себя занимаетесь методическим направлением?
— Восемнадцать, — сказала я. — С того момента, как меня перевели на эту должность.
— Мы ваши положения и инструкции берём за основу, — заметила Ольга Андреевна. — Вы в курсе?
— Предполагала, — ответила я спокойно.
Она задержала на мне внимательный взгляд.
— Говорят, у вас сменился руководитель?
— Уже восемь месяцев, — ровным тоном произнесла я.
— И какое впечатление?
Я на секунду задумалась.
— Очень деятельный, — сказала я. — Активно обновляет состав сотрудников.
Ольга Андреевна только кивнула. По её лицу нельзя было понять, что именно она думает: передо мной сидел человек с большим опытом. Но я прекрасно понимала: такой вопрос не задают просто из любопытства.
Через четыре дня я вернулась обратно.
На моём столе лежала короткая записка от Кристины: «Зайдите, как будет возможность».
Я пошла к ней сразу.
— Марина Викторовна, — Кристина прикрыла дверь кабинета, — пока вас не было, приезжал человек из областного управления. Долго беседовал с директором. После этого Андрей Михайлович весь день ходил сам не свой, почти ни с кем не разговаривал.
— Из управления? — уточнила я.
— Да. Я случайно услышала часть разговора. Они обсуждали кадровые решения за последние месяцы. В том числе тех сотрудников, которых уволили после его назначения.
Я молча кивнула.
— Кристина, ты всё сделала правильно. Спасибо тебе.
В тот же день ко мне пришла Дарья, старший инспектор. Андрей Михайлович уволил её одной из первых, ещё в январе. Ей было пятьдесят восемь, из них двадцать четыре года она отдала нашему учреждению. Тогда ей предложили два оклада, и она подписала соглашение, потому что испугалась.
— Марина Викторовна, — сказала она тихо, — мне подсказали, что я ещё могу обратиться в трудовую инспекцию. Срок вроде бы не прошёл.
— Три месяца считаются со дня подписания соглашения, — ответила я. — Сколько времени прошло?
— Два с половиной месяца.
— Значит, возможность ещё есть. Ты подписывала добровольно или на тебя давили?
— Он сказал, что если я откажусь, он найдёт причину уволить меня по статье. Я растерялась и испугалась.
— Это и есть давление. Запиши всё, что помнишь: даты, формулировки, кто находился рядом, какие слова прозвучали. Потом сходи на консультацию.
Дарья кивала и торопливо делала пометки на листке. Пальцы у неё заметно дрожали.
— Дарья, — сказала я, — ты проработала здесь двадцать четыре года. Ты не должна была уходить вот так.
Спустя три недели после моего возвращения из Киева к нам приехала комиссия из областного управления. Официально, с предписанием. Проверяли весь кадровый документооборот за восемь месяцев — с того дня, как Андрей Михайлович занял должность директора.
Я продолжала делать свою работу. Приходила к девяти, уходила в шесть, проводила методические совещания, готовила ответы на запросы районных отделов.
Андрей Михайлович три дня почти не показывался в коридорах. Сидел у себя в кабинете.
На четвёртый день ко мне заглянула Кристина с папками в руках.
— Марина Викторовна, комиссия просит предоставить все соглашения о расторжении трудовых договоров за последние восемь месяцев. И служебные записки, на основании которых принимались кадровые решения.
— В архиве всё должно быть, — сказала я. — Мои докладные оформлены как положено, я за этим всегда следила.
— Я знаю, — ответила она. — Я не про ваши.
— А по чужим документам, Кристина, я тебе ничем помочь не могу. И прикрывать их — не твоя обязанность. Передай комиссии всё, что они запросили.
Она шумно выдохнула, будто только этого разрешения и ждала.
— Да, — сказала она. — Я примерно так и думала.
О результатах проверки я узнала не из приказа и не из официальной справки. Мне рассказала Татьяна Павловна, которая работала здесь ещё дольше меня — тридцать пять лет — и знала, казалось, каждого человека и каждую историю в этих стенах.
— Марина, — сказала она в пятницу вечером, когда мы вместе шли к выходу, — нашего Андрея Михайловича вызвали в управление. На серьёзный разговор.
— Когда?
— Вчера. А сегодня он вернулся белый как стена.
Я промолчала.
— Ты знала, что этим всё закончится? — спросила Татьяна Павловна.
— Я знала только одно: правила существуют не для украшения папок, — ответила я.
Татьяна Павловна посмотрела на меня и негромко усмехнулась.